Эхо Безмолвия
Шрифт:
— Что бы это ни было, — сказал он, глядя на замерших офицеров, — мы должны выяснить это. Сейчас же.
Команда снова ожила, начав работать с удвоенной энергией, но Игорь, стоя перед экранами, чувствовал, что за этими сбоями скрывается нечто большее, чем простой саботаж.
Игорь напряжённо наблюдал за экранами, на которых странные символы продолжали мелькать, словно оставляя за собой едва уловимые следы. И вдруг они исчезли, оставив на мгновение черноту.
В зале стало так тихо, что слышно было, как кто-то из операторов тяжело вздохнул. Затем экраны замерцали снова, и тишину прорезал
Через несколько мгновений на центральном экране появилась фигура. Лицо Риггика Креттоса было частично скрыто тенью, но его глаза — холодные, острые, словно извергающие ледяной свет, — смотрели прямо на Игоря, будто он мог видеть его сквозь экраны.
— Земляне, — начал он, его голос звучал глубоко, но с ноткой издевательства. — Вы так любите вмешиваться в жизни других, как будто сами живёте в гармонии.
На экране за его спиной мелькнули кадры разрушенного детективного управления Инглизы. Ракурс был низкий, показывающий, как огонь пожирал здание. Пыль и дым заполняли воздух, а мёртвые тела детективов и прохожих лежали среди обломков.
— Вот ваша гармония, — продолжил Риггик. — Вы видите это? Это лишь начало.
В зале повисла тяжёлая тишина, и Игорь сжал кулаки, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри него всё кипело.
— Лотаки, — произнёс Креттос, делая паузу, чтобы дать вес каждому слову, — сами решат, как им жить. Вы вторглись на нашу планету, привнесли свою "цивилизацию", свои законы, свои правила. И теперь вы пожинаете плоды.
Кадры сменились. На экранах появилась карта Инглизы, на которой были отмечены стратегические объекты. Креттос провёл рукой, и на каждом из них зажглись красные точки — символы угрозы.
— Вмешательство в наши дела приведёт к катастрофе, масштабы которой вы даже не сможете представить, — его голос стал холоднее, почти лишённым эмоций. — Я даю вам земной месяц, чтобы собрать свои вещи и уйти с нашей планеты.
Он сделал паузу, словно наслаждаясь напряжением, повисшим в воздухе.
— Месяц, — повторил он, его губы изогнулись в ухмылке. — Не день больше.
На экране снова появились кадры взрыва детективного управления, теперь замедленные, чтобы каждый момент разрушения можно было рассмотреть в деталях. Затем лицо Риггика заполнило экран.
— Иначе, — он наклонился ближе, его глаза заполнили весь экран, — вас ждёт не просто поражение. Вас ждёт конец.
Экран замерцал ещё раз и потух. Тишина, наступившая после, казалась оглушающей. В зале не шевелился ни один человек.
— Перезагрузить системы! — резко выкрикнул Игорь, его голос прорезал воздух, как лезвие.
Офицеры поспешили исполнять приказ, но их движения были замедленными, словно они до конца не осознавали, что только что произошло. Игорь, стоя у главного пульта, смотрел на потухшие экраны, но его разум уже бурлил от мыслей.
«Месяц. Он дал нам месяц, чтобы сдаться», — размышлял он, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.
Это была не просто угроза. Это была война.
Игорь медленно повернулся к своим офицерам, чьи лица были полны беспокойства и недоумения. Он поднял руку, жестом требуя тишины,
хотя зал и так погрузился в гнетущую тишину после слов Креттоса.— Корнеев, — произнёс он громко, и один из офицеров, высокий мужчина с чёткими чертами лица и собранным выражением, быстро подошёл к нему.
— Слушаю, господин Ветров, — ответил Станислав Корнеев, в чьем голосе слышалась напряжённость.
— Передайте запись этого послания в правительство, — Игорь говорил чётко, каждое слово, как удар молота. — Пусть знают, что мы имеем дело не просто с террористами, а с хорошо спланированной операцией.
— Будет сделано, — коротко ответил Корнеев, повернулся и направился к операционной станции.
Игорь на мгновение задержался в зале, наблюдая за тем, как команды снова возвращаются к работе, а системы начинают восстанавливаться. Но внутри него бурлила тревога. Он быстрым шагом направился в лифт, вернувшись в свой кабинет.
Закрыв за собой дверь, Игорь уселся за стол и активировал панель связи. На экране вновь появилось лицо Рикарда. Его шляпа была сдвинута назад, обнажая усталое лицо, но в глазах горела решимость.
— Ветров, — начал Рикард. — Мы приняли решение. Разделяемся.
Игорь кивнул, не задавая вопросов.
— У вас есть план?
— Лили и Корешок отправляются за Раггакко. Я буду на матче по рапилье-броску. Если террористы планируют нападение, я это выясню, — объяснил Рикард, его голос был холодным, но уверенным.
Игорь коротко хмыкнул.
— Делайте всё как можно быстрее. Времени у нас совсем нет, — сказал он. Затем его взгляд стал серьёзнее. — Я свяжусь с Тенями Ночи и попрошу у них помощи.
— Ласточка уже направилась в их убежище, — отозвался Рикард.
Игорь на мгновение замолчал, его лицо осталось непроницаемым.
— Хорошо. Пусть старейшины знают, что мы рассчитываем на них. Я буду ждать новостей от вас.
— Мы не подведём, — твёрдо ответил Рикард, затем его лицо пропало с экрана.
Игорь глубоко выдохнул, опустив голову. На мгновение он позволил себе расслабиться, но руки всё ещё дрожали от напряжения. Его взгляд упал на карандаш, лежащий на столе.
Он взял его, медленно провёл по гладкой деревянной поверхности, затем открыл небольшую кожаную тетрадь, которую всегда держал рядом. На чистой странице он начал писать крупными буквами:
"Майк Гинштайн".
Его рука замерла на мгновение, затем он добавил ниже:
"Протонная бомба. Ответы скрываются в прошлом".
Закрыв тетрадь, Игорь откинулся в кресле, устремив взгляд на панорамное окно. Перед ним раскинулся ночной Владивосток, освещённый тысячами огней. Но где-то там, за пределами этого спокойствия, уже плели сети, которые могли уничтожить всё, что он знал.
Глава 9. Трава, скошенная искрами
Рикард шагал по широкой аллее, ведущей к стадиону «Величие Инглизе». Огромное сооружение возвышалось над городом, его купол из инглизского золота блестел в лучах искусственного света, отражая причудливые узоры на тёмно-синем небе. Вокруг витал шум толпы, взволнованной предстоящим матчем по рапилья-броску, спорту, который считался символом лотаковской гордости и традиций.