Чтение онлайн

— Погадаем?

— Давай!

— Задумай имя дорогой тебе особы…

— Задумал, — сразу же, без запинки, очень серьёзно ответил Женя.

— Точно сформулировал? Напиши вот на этой маске, — протянула бумажную мордочку лисы.

— Написал.

— Теперь скажи: там есть буква "Е"?

— Нет, — сухо ответил Евгений.

— Не совпало! Не получилось гадание! — и убежала.

Всё померкло в глазах Лизоньки. Не её имя задумал юноша, не она самое дорогое существо для него. Она танцевала, шутила с кем-то, а сама думала об одном: почему тогда он так смотрит? Почему всё время рядом с ней, даже в автобусе всегда рядом стоит? Почему так особенно тепло разговаривает?

Нет,

кажется всё, мерещится, всё сама напридумывала, Лиза готова была плакать, кричать от боли. К счастью, вечер кончился и можно было уйти к себе в комнату, притвориться спящей и плакать в подушку, сколько угодно… На лестнице, с номерком в руках, она опять столкнулась с Евгением. Теряя последнюю надежду, она спросила:

— Имя было полное?

— Нет, краткое, — с готовностью ответил Женя, отлично понимая, о чём речь. Девчонка рассмеялась счастливо и исчезла. Снова вернулось в сердце солнышко!

Стучат колёса, поезд мчится домой. Позади добрый город. За окном ночь. Ребята разбрелись по вагону, улеглись, почти все уснули, только со второй полки доносится лёгкий шопот. Это Лизонька и Женя начали первый — самый волнующий! — разговор по душам.

— Жень, расскажи о том человеке! Или нельзя? Не можешь?

— Почему? Могу! Хочу даже! Рассказать?

— Конечно! Это — она?

— Она! Удивительная! Особенная. Таких больше на свете нет…

— Чем же особенная?

— Очень добрая, чуткая, умная. Людей как-то необычно любит. И люди любят её.

— А чем ещё хороша?

— Она очень искренняя и прямая, очень нежная и мечтательная, лучше её нет на свете никого.

— А кто она? Она…одноклассница.

Глаза досказали остальное. Благодарный взгляд девочки был Жене ответом. Лизе казалось, будто мир расцвечен гроздями праздничного салюта, а колёса выстукивают милое словечко "одноклассница".

— А вдруг всё это пройдёт? — очнулась девушка от приятных воспоминаний. — У меня пройдёт или у Жени… Нет! Тогда я умру. Не могу жить без него, такого верного, такого надёжного. Говорят, каждая девчонка ждёт своего Грэя. Значит, я дождалась? Такое родное лицо, будто мы прожили вместе целую жизнь и у нас уже взрослые дети. Почему так? Потому что…люблю!люблю!люблю! — взволнованно шептала Лизонька, теребя русую свою косу и вглядываясь в лицо Жени.

7. Печальные новости.

Первых двух уроков в этот день у Елены Владимировны не было, и она решила позволить себе явиться в школу позднее, чем обычно. Выйдя на улицу, потопталась на остановке ("Ясно, автобусы на завтраке"), понаблюдала, как дерутся воробьи из-за хлебных крошек возле магазина "Продукты" ("Спрошу пятиклассников, слышали они, как птицы ссорятся? Такие же интонации, как у девчонок, подышала в воротник ("Однако морозец явно силу набирает, а дежурные хотели окна протирать"), и она отправилась на работу пешком, через любимый свой парк. Задумчивые мохнатые ели с белыми лапами сторожили засыпанные снегом клумбы.

В парке было величественно и строго, отчего Елена Владимировна неожиданно для себя устыдилась прогулочного настроения и прибавила шагу.

Распахнув двери школы, она радостно улыбнулась ("Перемена. Своих увижу"). Давно уже отгремели оркестрами праздничные дни ноября, звенела предвкушением новогодних радос-тей вторая четверть. Елена Владимировна любила эту пору занятий: учебный год как бы брал разбег, был он молодой, задорный, всемогущий.

Улыбаясь милым мордашкам первоклассников ("На завтрак идут. Какие серьёзные."), она помахала рукой своим девчонкам, что стайкой пронеслись в лингафонный кабинет, и, розовощёкая с мороза, настроенная бодро и оптимистично, зашла в учительскую. У телефона стояла чистенькая,

прелестная Наташа Чижикова. Ей разрешили позвонить домой.

— Бабуленька, милая, я ни за что не смогу прийти домой к обеду…Конечно, дела…Почему обязательно прямое производство? Нет, не педсовет. Я зачёт принимаю. Да. Я! Нет, ещё не учительница. У двоечников принимаю, ну, у слабых…Конечно, они меня из школы не выпустят, пока я их не выслушаю. Что? В пять часов обязательно буду…Ну, хорошо-хорошо, у них, конечно, тоже есть родители…А классный руководитель в этом же кабинете сидеть будет. Нет, у ней другая работа…Бабуля, я же из учительской звоню… — прошептав несколько слов в трубку, Наташа, извинившись, проскользнула к двери.

— Хорошо у вас комсомол за лентяев берётся, — одобрительно кивнул в сторону уходящей Чижиковой старый математик, — теперь он преподавал в девятом "б". Елена Владимировна благодарно улыбнулась.

— Вас директор разыскивает, — тронула её за рукав страршая вожатая.

Из кабинета Анны Петровны удручённая учительница отправилась в лингафонный класс.

— Лизонька, у меня плохие новости, — присела она за парту рядом с копсоргом. — Завтра я ухожу на семинар в другую школу. На целый день. Вы будете одни.

— Ой, труды завтра! И факультатив по химии…Ну, вот, жди неприятностей.

— Нет-нет, всё надо предусмотреть. Главное, завтра и генеральная уборка.

— Опять? Что, комиссию ждут? — иронически улыбнулась девочка, задумалась, добавила. — Впрочем, какая разница. Мыть надо. Ох, Жени нет, Наташа Чижикова уйдёт в райком, никак нельзя откладывать, у Игоря соревнования…Ой, чувствую, завтра девятый "б" вернёт себе былую славу…

— Что ты раньше времени паникуешь? Всё будет хорошо, — неуверенно проговорила Елена Владимировна ("А будет ли? Без меня и почти без помощи бюро что может сделать олна девчонка с этой необузданной оравой?") Мысленно в этот момент руководительница девятого "б" видела только худших его представителей.

Внимательно посмотрев в глаза учительнице, Лизонька вздохнула, вытянула из-за спины пушистую свою косу, сняла почему-то чёрный капроновый бвнт, распустила ленту, медленно наматывая её на тоненький указательный палец, по слогам сказала:

— По-про-бу-ем.

— Справишься! — пыталась её ободрить, начала учительница, но звонок развёл их по разным кабинетам, оставив у обеих чувство недосказанности, неудовлетворённости ("Как мерзко я себя вела. Ясно, девочке надо помочь. Ну, сама себе противна. Эта фальшь в голосе. Будто Лиза не понимает!") Елена Владимировна верила, что ещё успеет поговорить со своим комсоргом. Но, как часто бывает в школе, множество непредвиденных дел отвлекли обеих, а когда после шестого урока учительница пришла в кабинет физики, где занимался девятый "б", оказалось, что Теплову без ведома учителя отправили по просьбе старшей вожатой на слёт лучших учеников. ("Поговорили. А вечером производственное совещание. Опять будем заседать три часа. Лучше бы это время каждый учитель потратил на индивидуальную работу, к двум-трём детишкам на дом сбегал. Польза была бы! Что делать? Пусть теперь ребятки сами выход из положения ищут. Бедная Лиза!")

На другой день девятый "б" выглядел, дейчтвительно, не лучшим образом. То ли ребята почувствовали неуверенность Лизоньки и, как водится, размечтались об анархии, то ли несчастное стечение обстятельств было тому виной, только на генеральную уборку добровольно не пожелал остаться никто.

После четвёртого урока Теплова, задержав ребят, торопливо объявила:

— Напоминаю: сегодня генеральная уборка. Внеплановая. После трудов сразу. Всем надо в кабинете литературы собраться. Три бригады работать будет, Анна Петровна нам три участка дала…