Единственная
Шрифт:
– Ты обожала карамельные, покрытые взбитыми сливками. И апельсиновый сок в бутылочках, потому что стаканы были слишком хрупкими.
– Глазам своим не верю, – медленно улыбнулась Петрова, качая головой. – Ты так вырос и изменился, удивительно. Был ниже меня, бегал под столом, а сейчас!
– Да, теперь все зубы на месте, даже не качаются!
Девушка рассмеялась вместе с Кириллом, взгляд которого потеплел ещё сильнее. Это было так странно. Сын, совершенно непохожий на отца. Живой, настоящий, приятный. И ещё чудеснее то, что они знакомы. Аделаида вспоминала детство и понимала, что теперь ей есть с кем его обсудить, потому что они со Спенсером проводили почти всё время вместе. В школе сидели за одной партой, даже когда ссорились. Приходили друг
Воспоминания об этом мальчишке всегда были в голове и душе Петровой, отдаваясь теплом и какой-то родной близостью. Встретить его сейчас было подобно… Сказке?
– Я рад, что ты вернулась, Ада, – словно озвучивая мысли девушки, сказал Кирилл. – С тобой балы Екатерины Александровны вновь оживут.
– Ты приглашён на этот?
– А что, ты в этом сомневаешься? – рассмеялся Спенсер. – Я ходил на каждый бал после твоего отъезда, сначала совершенно не понимая, почему на них нет тебя. Мне ведь никто не сказал, представляешь? – поникшим голосом усмехнулся парень, потирая шею. – Мои родители развелись в тот же день, когда твой отец.… В общем, именно поэтому никто из нас не пришёл к тебе.
– Боже, Кирилл. Почему твои родители это сделали? Они ведь так… – Аделаида запнулась, не уверенная в том, можно ли развивать эту тему.
– Любили друг друга? Все так думали, мне кажется. Я узнал не так давно о причине развода, от матери. Она сейчас живёт в другом городе, с другим мужчиной, у них родилась прелестная дочка по имени Мария, я её очень люблю. А развод? Папа изменял ей на протяжении многих лет. Это были разные девушки, разные вечеринки, а у него – разные оправдания для каждого случая. Мама всё это прощала, пыталась жить с ним ради меня, а потом поняла, что хочет жизни для себя, – Кирилл отвернулся, вытирая со лба выступившие капельки пота. Кондиционер в коридоре не работал, отчего здесь было слишком жарко. – Я её не виню. Жаль, что она не ушла раньше. Мой отец зачастую ведёт себя, как урод, я уже давно с этим смирился, Ада. У меня может быть всё, начиная от лучших вещей и заканчивая лучшим институтом, но у меня никогда не будет лучшего папы. Он даже не помнит, когда у меня день рождения.
– Почему ты остался с ним?
– В детстве это зависело не от меня, я ничего не понимал, почти всё скрывалось. Потом он начал говорить, что мама уехала в отпуск и только через год Екатерина Александровна проговорилась. Тогда уже у мамы была семья, да и тут… Я смирился. Давай не будем это обсуждать? Может быть потом, но сейчас я не хочу. В конце концов, Ада, ты вернулась. Теперь всё будет по – другому.
– Хотелось бы в это верить, – улыбнувшись, прошептала девушка, вдруг почувствовавшая жуткую пустоту.
Глава 5. Ещё одно знакомство.
Прошло пять дней с того момента, как дом официально стал принадлежать Аделаиде. Получив квитанции на оплату счетов, девушка, с помощью Екатерины, всё же смогла оплатить коммунальные услуги и поэтому сейчас счастливо стояла на кухне и готовила яичницу. Несмотря на слегка подвешенное состояние и полную опустошённость, дом давал ощущение защищённости, которое до этого не появлялось. До сих пор Ада так и не решилась войти в комнату матери. Ей казалось, что если она сделает это, откроет бежевую, единственную светлую на этаже дверь, то что – то внутри просто сломается. В той комнате хранились надежды на будущее, счастье и уют, запах духов, которыми она пользовалась. Это священное место, в которое просто так войти нельзя.
Кирилл регулярно заходил за Адой, заставляя её выходить из дома, и водил по старым улочкам. Он показывал ей, где находятся ближайшие магазины, довёл до рынка и не давал девушке ни малейшей возможности раскиснуть. Им было хорошо. Вот и сегодня, всего через пару часов, парень снова должен был постучать в дверь. Спенсер говорил, что у него приготовлена отличная программа, которая обязательно понравится Аделаиде. А, если честно, то ей нравилось всё, что он предлагал. После того, как вся пыль в доме была протёрта,
а музыка на телефоне прослушана больше тридцати четырёх раз, очень хотелось сделать что – то новое и выйти из четырёх стен, а идти куда-то самой, после первой ночной прогулки, совершенно не было желания. С Кириллом уходил риск, и сейчас Петрова была этому более, чем рада.Сев за стол на кухне, Аделаида, поджав под себя ноги, посмотрела на своё творение. Улыбка, выложенная из колбасы, помидорки для румянца и два огромных, больших глаза из яиц. Она создавала вокруг себя иллюзию счастливой жизни, не понимая, почему внутри так пусто и холодно. Ада проходила каждое утро по одной и той же лестнице, и в её памяти воскресали лица людей, уже давно покинувших эту землю. Их уже не было, но в её воспоминаниях они жили. Были счастливы, задорны и улыбчивы. Их не было, но они остались в ином мире: в мире людских сердец, которые никогда не смогут забыть их трепетных улыбок.
За окном, наконец, появились облака, хоть немного сводившие жару на «нет». Счастливые птицы не прекращали петь, сидя на подоконнике, и совершенно не обращали внимания на проходящих мимо котов, которые, стоило выйти за пределы дома, бежали к ногам и тёрлись о голые щиколотки. Они не выглядели голодными, но всё равно были рады, когда ты заходил на кухню и доставал из холодильника немного колбасы. Их, вопреки сложившемуся мнению о «самостоятельности и независимости котов», на самом деле радовало людское внимание.
Взяв в руки книгу, девушка, посмотрев на название, тяжело вздохнула и покачала головой. Наверное, это было глупой и почти бесполезной затеей, но у Аделаиды не было иного выхода. Слова Фемиды Левской не выходили из головы, лишь временно замещаясь чем-то иным. Её лицо находило Петрову во снах, эта женщина чудилась Аде в спинах прохожих, в их волосах или неровной походке.
«История ведьм. Кристиан Вейл». Это книга принадлежала Серафиме и, поэтому, была подписана её красивыми, ровными буквами. Ада уже давно не любила подобные истории и относилась к ним с особым скептицизмом. Они заставляют детей поверить в несуществующие миры, дают им надежду на какую-то особенную жизнь. После детства, проведённого за подобными рассказами, очень больно сталкиваться с каменной и неприглядной стеной настоящего человеческого существования. Толстый переплёт книги был изрядно потёрт, а каждая страница пожелтела, будто бы проведя в семейной библиотеке больше ста лет. Открыв форзац, девушка прочла вступление и, постаравшись откинуть предрассудки, наколола на вилку помидор.
«В древние времена считалось, что большинство женщин обладает магическими силами, которые разделялись на уровни простых гаданий и заканчивались глубокими, мощными силами. Эти женщины получали от Природы знания своих предков, изучали магическое искусство и, впоследствии, обучались управлению той силой, которую чувствовали в себе. Они умели связываться с загробным миром и использовать это в своих целях, хороших или плохих, ведьмы знали обряды и заговоры. Ведьма могла как подарить свою силу и помогать живущим рядом с ней, так и проклясть их, если люди стали ей неугодны».
Оторвавшись от ровно написанных строк, Аделаида, поджав губы, постаралась сохранить спокойствие. Она пообещала себе, что, чтобы то ни было, постарается провести тексты через себя, для того, чтобы понять, была ли Фемида Левская сумасшедшей или то, что она сказала, могло оказаться правдой. Конечно, верить в эти бредни про ведьм Ада не хотела, да и не собиралась, но эта мысль, словно маленький молоточек, медленно долбила голову Петровой.
«Вы можете считать, что всё, о чём я расскажу в этой книге – не больше, чем плоды моего воображения, но мне, по большому счёту, не так уж и важно, чтобы люди, которые не хотят слышать и видеть правду, начинали в неё верить. Только глупец может не замечать истину и быть уверенным лишь в собственном мнении.