Единственная
Шрифт:
– Это удивительно! Неужели Вы знаете историю создания каждого блюда?
– Это моя работа, милая, – пожал плечами мужчина. – Некоторые посетители оставляет неплохие чаевые после прослушивания подобных историй.
– Тебе и без этого неплохо живётся, Николя, – улыбнулась Тасканова и, посмотрев на Аду, продолжила. – Последние годы рестораны Николя распространились по всему де Луе, несмотря на то, что главный филиал всё равно остаётся здесь. Здесь часто появляется даже мэр.
– Я слышала, что мэр – это брат Вашего мужа, Екатерина Александровна. Это правда? – с интересом спросила Петрова.
– Да, правда. Хотя мы с ним почти не встречаемся, я регулярно
– Это точно, Екатерина. Твои творения иногда кажутся мне просто ненастоящими. Ты уже показала Аделаиде свою новую коллекцию?
– Нет, Николя, мы встретились-то меньше часа назад, – покачала Тасканова головой, с интересом заглядывая за плечо мужчине. – А вот, мне кажется, несут наш заказ.
Притупившееся чувство голода вновь дало о себе знать и девушка, проследив за взглядом Екатерины Александровны, заметила официанта, пробирающегося к ним через плотно стоящие столики. В руке он держал деревянный поднос, выкрашенный кремовой краской. Руки в перчатках, черный передник, небольшой шарф из шёлка, повязанный на шею. Парнишка слегка волновался, оставляя на столе заказ, но не переставал приветливо улыбаться Аде, сверкая ярко – голубыми глазами.
На накрахмаленной белой скатерти стояла тонкая, почти полупрозрачная тарелочка небесно-синего цвета в чёрную крапинку, а в ней… Запах супа минестроле разнёсся по всему ресторану. Кукуруза, сладкий перец, чечевица, немного риса, горошек – всё это девушка сразу отыскала в своей тарелке и быстро схватилась за ложку. Признаваясь самой себе, Аделаида поняла, не ожидала особого вкуса от супа с овощами, но тот показался ей божественной пищей. Несмотря на то, что минестроле был весьма горячим супом, его вкус передавал ощущение прохлады, а лёгкая, мягкая текстура чечевицы и гороха буквально растекалась маслом по языку.
– Это просто изумительно! – прошептала девушка, поднимая глаза от тарелки и смотря на довольно улыбающегося Николя. – Боже мой, суп превосходен.
– Передам повару, что он молодец?
– И мою искреннюю благодарность, заодно.
Мужчина подмигнул Аде и обернулся себе за спину, что-то выглядывая среди дверей, ведущих на кухню.
– Вынужден вас оставить, мои милые дамы. Работа больше не может ждать.
– Николя, постой! Пока я не забыла, хотела спросить: могу ли я рассчитывать на твоих поваров чуть меньше, чем через две недели? Мне нужно минимум двести тарталеток, брускетт и летних салатов, – воскликнула Екатерина, схватив мужчину за руку и улыбаясь сверкающими зубами.
– Опять придётся отдать тебе на съедение больше двадцати пяти ребят. Ты же душу из них вытрясешь!
– Обещаю быть хорошим работодателем. Николя, ну, пожалуйста, давай ты не будешь заставлять меня искать кого – то другого.
– Ладно, дорогая. Решим этот вопрос чуть позже, но я, конечно, не смогу отказать тебе, – улыбнулся мужчина и, что-то прошептав официанту, пробежавшему мимо, двинулся в сторону кухни, больше не смотря в сторону женщин.
После супа принесли десерт, состоящий из шоколадного фондана, покрытого застывшей солёной карамелью и шарика ванильного мороженого. Середина фондана растекалась по тарелке, смешиваясь с плавящимся в лучах солнца мороженым и образовывая удивительное сочетание вкусов.
– Итак, Аделаида, я услышала о твоём прошлом, но теперь хочу послушать о планах на будущее. Чем ты собираешься заниматься? Вернёшься в школу на два года подготовки или, может, сразу пойдёшь в институт? – поинтересовалась
Екатерина.– У меня было не так много времени на то, чтобы подумать об этом, на самом деле, – призналась девушка, вспоминая последние дни, прошедшие, словно в тумане. – Сейчас лето, а это значит, что подобные решения не стоят на первом месте. Но я, наверное, с большей радостью пыталась бы поступать в институт. Тётя Лиза рассказала, что мою старую школу снесли, и это послужило главной причиной моего нежелания искать новую.
– Для меня было огромным потрясением, когда я узнала, что Александр подписал указ о строительстве на месте школы нового торгового центра. В него сейчас не ходит ни один коренной житель Авуар де Луе, словно устроив акцию протеста, но Саше… Он этого даже не замечает.
– Почему Вы не общаетесь с ним? Может, если бы Вы или Ваш муж пытались объяснить ему, насколько некоторые объекты города могут быть дороги живущим здесь людям, то он бы проникся? – попыталась предложить Аделаида, задумчиво ковыряясь ложкой в мороженом.
– Ах, милая, думаешь, мы не пытались? В первые месяцы, когда из-за количества изменений было особенно туго, Сергей звонил ему по три раза на день, пытаясь обсудить происходящее, но всё без толку. Понимаешь ли, Александр всегда был другим, мечтал о невозможном. Его раздражала тишина города, и хотелось, чтобы он приносил как можно больше денег. Именно поэтому началось усиленное строительство северной части города и развитие центра. Нет, конечно, Саша сделал и кое – что хорошее: появилось больше парков, наконец, очистили реку недалеко от Авуар де Луе от мусора, проплывавшего в ней, и, конечно же, построил в северной части два удивительно больших института. Туда стремится попасть каждый, кто хочет пробиться в высшие слои общества, Аделаида, – подмигнув, сказала женщина, продолжая загадочно смотреть на собеседницу.
– Это Вы так аккуратно говорите о том, что мне стоит рассмотреть именно их? – звонко рассмеялась девушка, качая головой. – Там наверняка очень много наглых, богатеньких деток, которые пришли туда просто потому, что так сказали их родители. Я не хочу учиться в подобном обществе, Екатерина Александровна, потому что уже встречала ребят, не знающих о жизни ничего, но строящих из себя столь важных птиц, что становится просто тошно. Я очень плохо контактирую с теми, у кого эго пробивает потолок, притом не имея под собой в виде «дрожжей» ни мозгов, ни талантов. Только деньги, да и те родительские.
– Ну, если ты пойдёшь на экономический факультет, то, наверняка, большинство твоих сокурсников будут именно такими, но ведь можно выбрать медицинский? Или химический факультет, пойти по стопам отца.
– Я совершенно не расположена к точным наукам и медицинскому университету, тем более. Возможно, рассмотрела бы журналистику…
– Прекрати, Аделаида. Журналистика? Ты, как человек, носящий ещё не забытую в этом городе фамилию, просто не можешь себе этого позволить, ясно? – удивлённо воскликнула Тасканова, ударяя ложкой по тарелке. – Не придумывай.
– Екатерина Александровна, я не собираюсь идти против себя, – весьма твёрдо ответила девушка, смотря на женщину округлившимися глазами. – Я хочу заниматься тем, что мне нравится, потому что иначе какой смысл будет в моей жизни? Потратить её на то, чтобы работать за стойкой, смешивая реактивы? Этим горел мой отец, но не я.
– Ты говоришь как ребёнок, Ада. Да ты и есть ещё ребёнок, – посмеиваясь, ухмыльнулась Екатерина, складывая руки в замок. – Я обещала твоей матери, что буду о тебе заботиться.