Джонни Странник
Шрифт:
Мыслями Джонни овладел похотливый маленький волчок, которому он давал волю только вечером, лёжа на звериных шкурах. Его охватило импульсивное желание повалить девушку на спину и закрыть её губы жарким поцелуем. Плоть Джонни разбухла от прилившей крови, могучим зверем рвясь их шерстяных штанов.
Рука медленно потянулась к прелестной коленке Проклятой. Но тут предостерегающе звякнул притороченный на поясе девушки кинжал в ножнах и похотливый волчок, поджав хвост, сбежал обратно в свою нору.
Между тем, солнце уже близилось к краю горизонта. Это Джонни понял по участившемуся топоту ног на поверхности: то возвращались домой звероловы,
– Тебе пора идти?
– нашла объяснение причины волнения горца Мэг.
– Да...
– грустно улыбнувшись, ответил Джонни.
Топот усиливался. И горцу даже послышался скрипучий голос Кагрецу. Баранина не поднята наверх. Старик наверняка будет в ярости!
Джонни неохотно встал и побрёл к выходу. На полпути он остановился, чтобы ещё раз увидеть Мэг. Девушка, не мигая, смотрела на горца.
– Завтра, после второй ночной стражи, на горе с одиноким деревом...
– Я приду!
– горячо воскликнул обрадованный горец.
Мэг улыбнулась и зарылась в ледяную крошку.
– 2 -
Джонни не был красавцем: щербатый рот, сутулая спина, ноги колесом, узкие щёлочки глаз, которые почти не были видны, когда он щурился на солнце. Такая внешность не была редка среди горных кланов. Однако даже самые уродливые его соплеменники отличались завидным телосложением. Джонни же вдобавок к своей непритязательной внешности ещё был и хил. Слабых в Волчьем Доле не любили. Поэтому у него не было друзей и тем более подруг. Сверстники его избегали или, ещё хуже, задирали и давали обидные прозвища. Зрелые горцы смотрели на Джонни как на несмываемое позорное пятно племени, которое они вынуждены терпеть. Суровые соплеменники часто в его присутствии вспоминали времена седой старины, когда хилых младенцев сбрасывали в пропасть...
Но более всего Джонни ранила неприязнь со стороны девушек. Мешок с зерном или деревянная тюлька и то вызывали у них больше интереса, чем его персона. Джонни минуло 17 вёсен, а он до сих пор был девственником... И вот нашлось существо, которое не только не поносило его и не кидалось объедками, но и умудрялось говорить с ним, как с равным. Звали это великодушное, удивительное создание - Мэг. Она была мертвячкой. Но Джонни ещё не встречал более доброго и приветливого существа, чем она...
Беспокойно лежа на грязных шкурах, горец вспоминал её беззаботный смех, белые ровные зубки и восхищённые большие глаза.
Постепенно горца одолела дремота, погрузившись в которую, он увидел удивительный сон. Они с Мэг торжественно шли рука об руку по главной улице Волчьего Дола. Прохожие почтительно расступались перед ними, восхищённо пуча глаза.
Тут им навстречу вышел вождь Беркус. Слева от него, почтительно заломив шапку, семенил Кагрецу. Справа от вождя, неуклюже переваливаясь с бока на бок, шествовал кузнец Вальд. Мастер что-то конфужено бормотал себе в бороду.
Беркус торжественно нёс какой-то предмет на вытянутых руках. Подойдя ближе к вождю, Джонни узнал в ноше владетеля Волчьего Дола... посох Кагрецу.
– Владей им, славный сын Белой Суки!
– торжественно пробасил Беркус.
Джонни с мстительной улыбкой на искривившихся губах схватил посох. Но вождь почему-то не спешил разжимать руки. Внезапно лицо Беркуса стало сморщиваться и темнеть, пока не превратилось в ненавистную рожицу Кагрецу....
Джонни проснулся. Никакого Беркуса не было и в помине. Зато был Кагрецу и его новый посох. Старик, скорчив ужасную гримасу,
тряс горца и клял его последними словами, от которых краской смущения залился бы даже кабатчик Гарнир - главный матерщинник Волчьего Дола.Джонни встал, медленно оделся под градом ударов и проклятий. Старик разошёлся не на шутку! Но горец только глупо улыбался, глядя на лицо рассвирепевшего отца-наставника.
– Что с тобой, сынок?!
– взяв Джонни за грудки, тревожно воскликнул старик.
Горец некоторое время продолжал глупо таращиться на Кагрецу. Затем, как бы очнувшись от какого-то наваждения, ответил:
– Я влюбился...
Отец-наставник отпустил Джонни и, заложив руки за спину, торопливо заходил по пещере, часто бросая на горца беспокойные взгляды.
Рецепт от любовных мук у Кагрецу был прост и груб: много работы - мало отдыха. Джонни ещё не приходилось так сильно гнуть спину. Вечером, когда он обессилено повалился на свою лежанку, мышцы страшно ныли от напряжения. Но новое светлое чувство, поселившееся в его сердце, ничуть не ослабло. "Противоядие" Кагрецу оказалось бессильным!
И вот настала ночь, которую он так страстно дожидался. Воины второй стражи торжественно завыли, приветствуя своих сменщиков, и Джонни тихонько выбрался из своей пещеры.
Стояла чудесная летняя ночь. Тихая и беззаботная. Луна посеребрила волшебным сиянием дома, сторожевые башни, верхушки сурового леса и неприкаянные снежные шапки гор. Всё дышало сказочным волшебством, невольно подчёркивая важность момента, к которому готовил себя горец.
Было светло. Поэтому Джонни легко нашёл тропу на Гору Висельника - это было единственное место, подпадающее под описание Мэг.
"Гора" представляла собой пологий холм, сложенный из обтёсанных временем гранитным глыб, дёрна и каменной крошки. Ровно на его середине рос скрюченный, как от старческой подагры, старый бук. Склоны холма были усеяны небольшими остроконечными валунами в половину человеческого роста, которые в свете луны отбрасывали почти живые тени.
Доподлинно никто не знал, почему это место носило такое странное название. Когда первые дети Волка расселились в Вересковой долине, немногие прежние её обитатели уже называли холм "Горой Висельника".
Но вот одна из теней подле самого бука явственно шевельнулась, и горец увидел поднятую руку. Джонни ускорил шаг.
Мэг недвижимо сидела на земле, обхватив руками ноги, и отрешённо смотрела на жёлтый диск Луны. Джонни, стараясь не шуметь, приблизился к Проклятой и сел возле неё.
– Знаешь, Луна заставляет меня грустить...
– сказала приглушённым голосом Мэг.
– А ведь всё должно быть иначе. Луна - это ночной призрак Солнца, который не жжёт, не слепит и не истончает плоть. Но она всё равно терзает меня, пусть и по-особому. Правильно гласят легенды, что Луна - это творение гадкого эльфийского бога Нуаду...
– А наши легенды гласят, что Луна - это головка сыра, ловко брошенная в небо одним незадачливым охотником. Поэтому волки и собаки так страстно воют на не неё - видит око, да зуб неймёт!
Девушка слабо улыбнулась, впервые повернув к нему голову. Увидев её прекрасный бледный овал лица, у Джонни перехватило дыхание. В свете ночного светила она выглядела по-особенному красивой!
Проклятая протянула горцу свою изящную руку, которую он поспешил заключить в свою мозолистую ладонь. Какое-то время они молчали, прижавшись друг к другу, как две замершие птички.