Чтение онлайн

Алина округло, по-дельфиньи соскользнула с кровати, и, ловко встав на руки, упруго походила вверх ногами по номеру, чтобы проснуться. В этой привычной позе она вдруг почувствовала себя случайной подружкой кинематографического шпиона и тихо застонала от острого приступа пошлости. Колоссальным усилием воли она заставила себя встать на ноги, стряхнула с ладоней раздавленных микробов и подошла к окну. Краснокаменная махина многоэтажного «Атлантиса», сотканная из шикарной раскрашенной пустоты по полуголливудским лекалам, вертикально разрезала горизонт на две половины. Слева виднелось бывшее пиратское гнездо, старый островной городишко Нассау — грязный, веселый, нищий и чернокожий. Справа — как будто возведенные избалованными детьми на искусственно насыпанной тверди, располагались сказочные Сады Семирамиды, Геликарнакские Мавзолеи, Египетские Пирамиды и прочие Мачу-Пикчу — новоделы острова Парадайз Айленд, органично входящие в безумно шикарную архитектуру шестизвездочного курорта, окруженные бесчисленными яхтами, стоимостью в пол-острова каждая. Алина честно попыталась

поверить, что все эти светящиеся водопады и исскуственные реки, живые фонтаны и мраморные колоннады, гранитные барельефы, галереи, арки и мосты, праздно упирающиеся в вечернее небо над Атлантикой, не являются порождением дурного вкуса скучающего мультимиллиардера. Что это действительно она — вдруг поднявшаяся из глубин океана, безрезультатно разыскиваемая человечеством и лично Алиной — легендарная Атлантида. Страна, сурово наказанная богами за свою безмерную гордыню и свое беспредельное насилие над силами природы. Страна гордых и себялюбивых титанов — предков древних египтян или греков. Где вдоль улиц стояли золотые статуи, а жители умели летать по воздуху в кораблях из выделанной кожи феникса.

— Не крякай, — крикнула она пингвину, которой продолжал назойливо и громко болеть в туалете номера, — как не стыдно?!

Тири испуганно затих и высунул свой гладкий длинный костяной клюв из-за покрытой слоновой костью и золотом двери туалета. Из туалета противно запахло мужиком, то есть — рыбой и пивом. Алина спортивно прошлась по номеру, проведя тонкой рукой по барельефам гигантских скатов на стенах, и посмотрела вверх. По всему потолку номера ненавязчиво раскинулась гигантская итальянская мозаика. На ней был изображён до неприличия накачанный культурист-Посейдон, беззаботно резвящийся в волнах с распутными наядами, разнополыми тритонами и прочими нимфами. На ходу Алина ловко налила себе «блэк-рашен» в многоцветно блеснувший снежной бриллиантовой крошкой бокал и подошла к одиноко страдающему ручному пингвину.

— Что, дружок, брюхо болит? Жрать надо меньше на халяву! — сказала она, наклонившись к больному. — Теперь до завтрашнего отъезда так и просидишь в номере, как дурачок. А ведь тут есть на что посмотреть, кроме серебряного сортира.

Тири стыдливо потупился и виновато развел чернильно-черными ласто-крыльями в стороны — в точности с севера на юг. Алина по-матерински потрепала понурого, икающего Тири по блестящей голове и танцующей походкой вышла из номера. Прогуляться по Атлантиде. Всего за несколько секунд, в стремительно упавшем подобно метеориту лифте, она опустилась с тридцатого этажа в выложенный гранитом «грее порчеланто» холл, размером с частное футбольное поле. Навстречу ей шел хорошо знакомый человек со славянской внешностью, в безупречно отглаженных шортах и тёмных подбрючных носках.

«Вот кто-то с горочки спустился. Наверно, милый мой идет… — пропела Алина про себя. — И когда только он научится носить майку навыпуск?» Андрей прошел в двух миллиметрах от любимой супруги и незаметно сунул ей в руку маленькую, скатанную трубочкой бумажку. «Похоже на чек или на стодолларовую купюру, — на ощупь попыталась определить Алина. — Неужели он мне чаевые сунул?»

Служащий в акваланге кормящий в гигантском аквариуме ручных акул фисташками и изюмом, приветливо помахал Алине и послал ей подводный поцелуй. При этом вентильное устройство его акваланга — манифолд — встало торчком. Алина отвернулась и украдкой развернула скомканную записку, которую ей, к сожалению, абсолютно некуда было выбросить. В темноте проступили дрожащие в ночных огнях отеля таинственные символы, начертанные древней кириллицей: «Встретимся на заднем дворе у мусорных баков. Приходи одна. Целую. Андрей». Алина ещё раз перечитала записку и догадалась.

Это, чтобы никто ничего не понял.

Сеансы связи по веб-видео с американским шефом из военной разведки DIAвсегда были для майора госбезопасности Ступина нелёгкой, но почётной обязанностью. Русскому разведчику стоило большого труда широко и приветливо улыбаться в течение всего разговора и стараться случайно не назвать шефа товарищем полковником. Нетренированные мышцы лица сводило до боли в челюстях, но надо было терпеть. Сразу после таких встреч Андрей лихорадочно записывал все диалоги как можно более дословно, кодировал и пересылал их прямо на Лубянку.

Получая двойную зарплату и премиальные — в рублях из Москвы и в долларах — из Вашингтона — Андрей чувствовал себя равно обязанным честно работать на обе разведки. «Но, Родина превыше всего! — часто напоминал он сам себе. — А твоя Родина — это Россия. Большая русскоязычная страна на востоке.

Россия…. РОССИЯ… рос..» — часто повторял он вслух, чтобы не перепутать. Просматривая последние донесения, балансы на подставных банковских счетах и совсекретную личную почту на невидимых серверах odnoklassniki.kgbи playmates.cia,майор Ступин любил перечитывать любимые сообщения и прилежно складывать их в папку «избранное». Но текучка требовала ежедневного особого внимания. Андрей давно просил своё непосредственное начальство в обеих странах начислять ему деньги на какой-нибудь один, смешанный рублево-долларовый счет, чтобы не мучиться с переводом валют. Но шефы с обеих сторон отмалчивалось или взамен

предлагали неограниченное количество фальшивых наличных любой страны мира. «Безобразие, зарплату из Москвы опять задержали на целый день! Надо будет пожаловаться в бухгалтерию, — часто ворчал он. — Что им стоит начать платить мне в долларах, как это делают все нормальные разведки? Жмоты! Хотя, конечно, России сейчас трудно. Нужно экономить валюту и всё такое. А рубли мне могут пригодиться, например, в странах третьего мира. Там охотно берут любые бумажки, похожие на деньги».

— Ага… письмо от мамы… — «Как ты там за границей, чем питаешься, небось одними консервами?» — Хи-хи. Как я тут? Конечно, лучше всех! Питание многоразовое и по качеству не хуже, чем в закрытом пансионате ЦК КПСС для инвалидов умственного труда, что на речке Клязьме. А это что? От однокашника Ваньки Смирнова, из Москвы. Ишь ты, он уже подполковник! Так-так… — «Крышую козырную блядь-хату в Президент-отеле», — Что у него за слог? — «Приезжай, оттянемся на халяву с топ-мочалками…» — Совсем подполковник обалдел! Офицеру так выражаться неприлично. А это от кого? — «Дорогой Андрюша, я вся ваша всего за тысячу долларов…» — Тьфу, задолбали эти безымянные подруги! В фильтр ее! Хотя, фотку надо оставить, на чёрный день. — «Товарищ майор, подайте, Христа ради…» — Выкидываем. — «Му dear prospective business partner…»— Вот же чурка нерусская! Что он хочет? Вроде как долю в бизнесе предлагает. Уговорил. Сто тридцать пятым в моем списке будешь. Откладываем в сторону. А это от кого такое письмецо с завитушками? Даже электронный чек на пять кусков приаттачен. Что? — «Памагитэ устроицца в кагебе савецким расведчикам па блату. Цалую тэбе в рот. Артур». — Ну ты, Артур, конкретно попал! За деньги, конечно, спасибо, старичок. Но письмецо твое всё равно пойдет в расходную папочку. Мы запомним тебя молодым, привет родителям, короче. Все-таки, как хлопотно быть легалом! Всем становишься срочно нужен. Это передай, здесь помоги, там похлопочи. Ф-фу… на сегодня с почтой всё.

Майор Андрей Ступин по-военному резко встал и изобразил руками несколько избранных отрывков из гимнастики Мюллера. В уютной пятикомнатной резиденции авторитетного русского разведчика, по счастливому случаю построенной в шикарном округе Шарлоттенбург-Вильмерсдорф Берлина, буквально всё располагало к большому успеху в разведке и в личной жизни. Четыреста квадратных метров, две спальни, большая кухня, раздельный санузел и тихие соседи дворянского сословия. Строгий холл из чёрного мореного дуба. Комната прислуги, занятая ручным пингвином жены. В подвале — тир, сауна и тренажерный зал на месте бывшей расстрельной тюрьмы Гестапо. Что ещё желать советскому офицеру для полного счастья? Вдобавок, из окна виднелся музей Берггрюна, а Андрей просто обожал эпоху классического модерна, особенно, художника Пауля Клее.

Обитая старинной, тиснёной лилиями позолоченной свиной кожей спальня располагалась в дальнем конце коридора и имела отдельный вход с улицы. Что было очень удобно для игр в романтические свидания с женой, а также для передачи шифрованной спецпочты дипкурьерам. Для этих целей прямо под дверью Андрей приспособил небольшой пластиковый камень с тайником и самостоятельно обсадил его маргаритками и незабудками. По словам Алины, получилось очень красиво. Стены рабочего кабинета Андрея украшали трофейные знамена вермахта Третьего Рейха, засушенные головы двух штурмбан-фюреров и личный пистолет Гиммлера. Весь этот набор он приобрел оптом на толкучке Ам Мауэрпарк всего за несколько сотен марок. Над его рабочим столом висели: детская фотография брата Фёдора, портрет Дзержинского, тряпичный вымпел ДОСААФ и почётная грамота КГБ СССР в золоченой рамке: «Дорогому товарищу майору Ступину за плодотворную секретную работу в наших доблестных органах». Чуть пониже кнопками была пришпилена вырезка из ведомственной газеты «Содружество офицеров Лубянки» с приказом об исключении сукина сына перебежчика Ступина из органов за побег, совершенный «под влиянием неавторизованного порыва чувств». На столе стояли две деревянные матрёшки с лицами Ленина и Пол-Пота, а также забавная сувенирная кукла, изображающая толстого Черчилля верхом на унитазе. Как и все легальные русскоязычные немецкие эмигранты, Андрей вполне искренне ненавидел англичан.

— Андрюша, иди обедать! — донёсся до него голос Алины.

Ступин вздрогнул и с трудом вспомнил, что заставляет себя иногда обедать дома, чтобы не примелькаться классовому врагу в дорогих берлинских ресторанах.

— Что у нас сегодня? — спросил он преувеличенно-весело входя на кухню и страстно потирая ладоши до первого жара, чтобы ложка держалась крепче.

— Консервированный борщ и гречневая каша со свининой, — гордо ответила Алина. — Я сама сегодня купила в русском магазине «Красный Повар». Целых три минуты выбирала!

— Опять, небось, мой «Майбах» гоняла, любимая? А ведь я тебя предупреждал — если засыплемся на нетрудовых доходах, в Москву отзовут. А то и в Вашингтон.

Андрей недоверчиво посмотрел в большую, расписанную в стиле «а-ля-рюс» хохломскую деревянную тарелку. В тарелку Алина налила борщ из консервной банки и положила сверху сваренную одним квадратным брикетом гречневую кашу:

— Кушай на здоровье! Это полезно для службы.

Андрей, громко и призывно хлюпая, начал черпать экзотическую похлёбку казарменной алюминиевой ложкой. Супруги Ступины держали несколько таких ложек специально для вечно голодных русских связных из Центра. Алина, как верная офицерская жена, стояла сзади мужа, делая ему силовой массаж шеи. Для аппетита. Энергично съев половину порции, Андрей устал и остановился: