Дважды убитый
Шрифт:
— Это в вас говорит классовая неприязнь. Вы из России, а там ее еще не отменили. Хотя в чем-то вы правы. Деньги пахнут. Еще как пахнут! И не всегда приятно. Но, согласитесь, все богатства мира создаются ради женщин. А обладание красивой женщиной стоит того, чтобы сделаться состоятельным.
Притормозив у светофора, Дэвид чуть не подавился пирожком: рядом с ними остановилась кровать на колесах. На ней возлежал молодой парень, укрытый черным атласным покрывалом. Причем покрывалом был укрыт не только он сам, но и вся кровать, которое скрывало от посторонних глаз рычаги управления этого оригинального передвижного средства.
— Это Лондон! — пришел в себя Дэвид. — Здесь и не такое бывает. Не удивлюсь, если мы встретим
— Боюсь, она обидится. Ее не так воспитывали.
— Кстати, о воспитании, — переключился Дэвид. — Не может быть, чтобы ваш отец, награжденный медалью корреспондент «Правды», не оказал на вас правильного советского влияния.
— Про советское воспитание не скажу, но одно важное средство влияния на меня у него было.
— Какое?
— Он меня любил.
С высоты полета шара город был как на ладони. Ярко горел освещенный со всех сторон Парламент. Подсвеченные башенки Тауэра аккуратно вписывались в ночное небо, и казалось, что они висят в воздухе, так же, как и Биг-Бен, ракетой улетающий к звездам. Далеко внизу мельтешили и суетились огоньки машин. И только черная в ночи Темза неторопливо шелестела в гранитных берегах, словно не замечая большого города.
Настя терялась в догадках. Она не понимала цели этой прогулки и странного разговора ни о чем. «Неужели в компании мне все еще не доверяют?» — размышляла она. Но женское чутье уже подсказывало ей, что дело совсем в другом.
Егор подошел к шкафу и посмотрел на себя в огромное зеркало, прикрепленное прямо к дверце. На него глядел невысокий плотный человек с лоснящимся румяным лицом и маленькими глазками, которые почему-то всегда казались полусонными. Странно. Ему совсем не хотелось спать. А еще говорят, что глаза — зеркало души. Врут.
Со вчерашнего вечера, как только он получил подтверждение прелюбопытнейшей информации, Егору стало не до сна. Информация была точная, проверенная, от надежного человека, который надеялся в будущем занять пост в новом правительстве. В том, что его должен возглавить именно Егор, сомнений не было. Хотя далеко не все еще было ясно. Далеко не все.
Полученная информация жгла, требовала каких-то действий и советов. И Егор подошел к телефону.
— Алло, Толя? Надо встретиться. Да. Срочно. Где? Ну, давай в ресторане, в том самом. Идет? Заодно я бы и расстегаев с рыбой поел, если ты меня Маринке не заложишь. Что Маринка? Да она считает, что я толстею.
Посмеявшись высоким голоском, Егор положил трубку и снова подошел к зеркалу: «Нет, вроде бы еще не очень толстый. Можно расстегайчики употребить».
«Точно, из кого хочешь еврея сделают», — подумал Игорь словами Калягина, глядя, как Орел суетится в толпе отъезжающих в Израиль. Небритый, наряженный в какую-то ветхозаветную тенниску и помятую шляпу, Петров активно поддерживал всеобщий гвалт, крича на стоящую рядом Ашхен и пытаясь держаться подобия южнорусского диалекта:
— Ася, не потеряй билеты! Не потеряй билеты, я тебе говорю! Ты вечно все теряешь!
— Успокойся уже, наконец! — вопила в ответ Ася, нарядившаяся в нечто такое, в чем ходили женщины в Жмеринке или Шепетовке в начале века. — Не кричи на меня. Приедешь в Израиль — там кричи. Там все так кричат, или я не понимаю, куда ты меня везешь.
У ног Ашхен на большом, перетянутом ремнями, похожем на сундук чемодане сидит древний старик в мешковатом костюме. Костюм ему явно велик. Кажется, что совершенно безразличный ко всему происходящему старик вот-вот утонет в нем с головой. Старик остался безучастным даже тогда, когда передние люди в очереди сообщили об открытии таможни, и все, активно толкаяя друг друга, ринулись в таможенную зону. Но Ашхен была начеку. Она
подхватила старика и почти насильно повела вслед за всеми. Петров толкал за ними сундук. Напоследок он оглянулся, нашел глазами Игоря, незаметно подмигнул ему и скрылся в толпе.«Зачем им этот старик, — недоумевал Игорь, покидая здание аэропорта, — и сундук, если груз пошел мимо таможни?»
— Что случилось, Егор? — настороженно спросил Толя, склоняя свою рыжую голову над чашкой кофе. — Работы по горло, а ты тут конспиративное совещание устраиваешь. Можно было в кабинете поговорить.
— Нельзя. Там уши не только в стенах, но и в подстаканниках. Толя, казна пуста, в магазинах — хоть шаром покати.
— И это, по-твоему, великая тайна, о которой никто не должен подозревать? Об этом знают все, включая грудных детей.
— Тайна не в этом, — ухмыльнулся Егор, — а в том, что Миша дошел до ручки. Средства в бюджет поручено добыть не кому-нибудь, а Комитету. Денег нужно много и желательно быстро.
— Интересно! — заинтересовался рыжий. — Они этим давно не занимаются. Может, хотят ограбить какой-нибудь швейцарский банк или собственную сберкассу на углу? Тоже выход.
— Ты шутки свои брось, — насупился Егор. — Дело серьезное. Комитету поручено наладить канал контрабандной поставки алмазов. Информация от совершенно верного человека. Более того, первая партия алмазов уже ушла.
— А почему контрабандный?
— Да потому, что алмазный рынок строго квотирован. Ребята из «Денирс» каждый камушек отслеживают. Мимо них ничего не проходит. Эта алмазная корпорация сильнее многих государств. А нам продавать, видимо, больше нечего. Цены на нефть — сам знаешь какие. Внутри страны тоже нечего продать. Так-то, мой друг.
— Да-а, — протянул Толя. — Велика Россия, а продавать некому. А как они переправляют камни? Диппочтой?
— Черт их знает. Но думаю, что только не так. Государство подставлять нельзя. Скорее всего, действуют через подставные фирмы и гражданские структуры. Поэтому все засекречено, а саму операцию проводят спецагенты. Причем не просто спецагенты, а специальные люди из элитных боевых подразделений.
— Любопытно, — откинулся на спинку кресла Толя. — Представляешь, что будет, если они обрушат рынок алмазов и станет известно, кто именно это сделал! Расхлебывать потом нам придется. Кто после этого нам будет давать кредиты? Да-а. Что-нибудь еще известно?
— Дополнительная информация будет часа через три. Встречаемся здесь.
Разделившись, члены спецгруппы почти синхронно преодолевали кордон. Играющий роль путешествующего студента Геннадий воспользовался полнейшей неразберихой на румынской границе, разгромленной еще в прошлом году молдавскими волонтерами, и уже брел по улицам Ясс. До венгерской границы отсюда было рукой подать, никаких сложностей не предвиделось. Блок восточноевропейских стран хотя и распался, но визовые режимы между ними установлены не были. Для перехода границы достаточно было советского зарубежного паспорта.
Саше и Борису было чуть сложнее, потому что поляки к советским людям относились строже. Но как раз в это время в пику разрушенным экономикам двух стран ярко расцвело великое движение «мешочников».
Люди с обеих сторон границы уже не ждали милостей от своих правительств, поэтому ринулись продавать соседям все, что было под рукой. Поэтому два новых «мешочника», Саша и Борис, пересекая границу в районе советского Бреста и польского Тересполя, никаких подозрений не вызвали.
Игорь, украшенный тяжелыми роговыми очками, тростью и профессорским портфелем, сошел с самолета во Львове, пересел в поджидавшую его «Волгу» и помчался в сторону Ужгорода. Время было рассчитано так, чтобы успеть в Чопе сесть в поезд сразу после того, как пограничники и таможенники закончат обход вагонов.