Дважды убитый
Шрифт:
Но звезды… Звезды он почему-то запоминал, обращал на них внимание. Как иначе? Вся жизнь его среди звезд. Звезды были везде: на погонах, на фуражках, на крыльях самолетов и на воротах воинских частей. Везде.
А в последнее время ему иногда стала являться другая звезда — та самая, огромная, застывшая в последнем кадре фильма, который им с матерью давно показывали на Лубянке. Друг отца снимал все до конца. То и дело звезда на борту танка всплывала перед глазами. Странно.
Впрочем, в последнее время многое было странным, не таким, как прежде. И главное, что эти странности зарождались в нем самом. Нет, он не испытывал сомнений в том, что делает, чему посвятил жизнь. Все было просто:
— Очнись, Барс, — хлопнул его по плечу сосед по лавке. — Приехали.
Дорохов огляделся. На лавках вдоль бортов в полной боевой экипировке напряженно застыли десантники, наряженные в короткие армейские бушлаты и кирзовые сапоги. И только оторвавший Игоря от размышлений Володя Петров так же, как и он сам, был затянут в черный комбинезон, поверх которого был надет бронежилет. На руках — утепленные перчатки с вырезами для пальцев. Черная маска была невинно скатана в трубочку, как будто детская шапочка. Зато из многочисленных карманов торчали рукоятки совсем не детских ножей и длинноствольных пистолетов. И — никаких знаков различия. Только светящиеся белые нашивки на рукавах.
— Понял, Орел, — откликнулся он, немедленно из Игоря превращаясь в Барса. — Работаем.
В этот момент самолет сильно тряхнуло — шасси самолета коснулись бетонных плит аэродрома. Десантники застыли на своих скамейках. После короткой рулежки турбины заглохли, и на сидящих людей в самолете на несколько мгновений свалилась черная тишина. Но сразу же протяжно загудели лифты, мягко переломился пол, и в самолет ворвалась холодная вильнюсская ночь.
Барс остался у начала отсека, а Орел быстро прошел в хвост, встал у выхода и махнул рукой командиру десантников:
— Командуй высадку, майор! Построение на поле. Затем делай, как я.
С этими словами Орел опустил на лицо маску. Барс сделал то же самое.
— Рота-а-а! Слушай мою команду! — заорал майор. — Первый взво-о-д — пошел!
По гулкому металлическому полу загремели сапоги и лязгнули автоматы. Десантники, сопя и подталкивая друг друга, посыпались на бетон.
— Второй взвод — пошел! Третий взвод — пошел! — продолжал командовать майор.
Когда десантники построились, от других стоявших на полосе самолетов уже тянулись к зданию аэровокзала стройные цепочки солдат, каждую из которых возглавляли люди в черных комбинезонах со светящимися нашивками на рукавах.
— Барс! Давай справа обходи, к воротам, — командует в переговорное устройство Орел.
— Понял тебя, Орел. Обхожу справа.
— У нас пять первых коробочек. Твоя — пятая.
— Да, вижу коробочки.
Две цепочки десантников стремительно проскальзывают в ворота и выскакивают на площадь к ревущей от нетерпения колонне танков.
Краем глаза Игорь увидел, как Петров первым прыгнул на броню головной машины и, жестикулируя, что-то принялся объяснять высунувшейся из люка голове в шлемофоне. Немедленно последовав его примеру, Игорь махнул майору:
— Давай!
— Рота-а-а! — закричал майор. — На броню!
Солдаты, расталкивая друг друга, полезли на машины, которые фыркнули, изрыгнули столбы дыма и помчались в сторону города.
— Как слышишь меня, Барс?
— Слышу, Орел, слышу.
— Доведи до майора задачу.
— Есть довести задачу.
Игорь вплотную приблизился к уху майора, пытаясь перекричать ревущие танки:
— Задача: блокада и зачистка телецентра. Оружие — к бою. Дальше — делай, как я. Все понял?
— Понял, —
хмуро кивнул майор, пытаясь понять, с кем придется воевать его гвардейской десантной роте.Во время движения между первым и вторым танками в колонну втиснулся броневик с торчащими, как разинутые железные рты, динамиками.
— Барс, следи за броневиком, — снова послышался голос Орла. — Там какая-то важная шишка из местного ЦК, будет разводить пропаганду.
— Понял.
На подходе к телецентру танки встречала огромная толпа. Первый танк резко затормозил, преградив путь всей колонне. Несколько мужчин уперлись руками в броню, словно надеялись таким образом остановить это рычащее чудовище.
— Братья и сестры! Литовцы! — заговорили динамики броневика по-русски, но с легким литовским акцентом. — С вами говорю я, Витаутас Марцинкявичус, председатель Комитета народного спасения. Мы пришли дать вам свободу, демократию и порядок. Мы пришли освободить вас от националистической хунты Ландсбергиса.
— Сам ты хунта! — послышалось из толпы. — Убирайся в Москву!
И уже дружным хором:
— Фа-шизм не пройдет! Фа-шизм не пройдет!
В сторону пропагандистского броневика из толпы полетели камни и бутылки. Раздались ружейные выстрелы. Пули рикошетили от брони и с визгом улетали в темноту. Вдруг Игорь услышал голос Орла, явно обращенный к водителю танка:
— Давай, капитан, двигай вперед!
— Куда? — как будто издалека донесся голос капитана. — Там же люди!
— Капитан Медведев! — заорал Орел. — Я приказываю: вперед!
Игорь услышал в наушниках возню, и снова послышался голос Орла:
— Вылезай, твою мать! Сам поведу. Барс, слышишь меня?
— Слышу.
— Двигайтесь за мной. Отдавай майору приказ о штурме.
Толпа продолжала реветь. Люди не хотели отступать и пропускать танки к телецентру. Игорь, выхватив из рук десантника автомат, спрыгнул на землю и дал длинную очередь поверх голов, заставив людей шарахнуться в стороны. Потом сделал жест водителю, показывая, куда встать, чтобы прикрыть броневик пропаганды.
В этот момент он увидел в толпе парня, поджигающего торчащий из бутылки фитиль. Выхватив пистолет, Барс выстрелил в него, не целясь. В этот момент головной танк дернулся и полез на толпу.
— За родину! — услышал Игорь в наушниках голос Петрова.
Первый танк раздавил высокого мужчину с авоськой. Кровь брызнула на траки и потекла по асфальту. Раздались истерические крики.
По команде майора десантники спрыгнули с брони и вклинились в толпу, расчищая себе путь выставленными вперед прикладами автоматов. Барс резко обогнал наступающих десантников и в несколько прыжков пробился к двери телецентра, где его встретил перепуганный охранник, выставивший перед собой пожарный брандспойт. В Барса ударила струя ледяной воды. На мгновение захлебнувшись, он отскочил в сторону и наотмашь ударил парня прикладом. Тот взвыл и рухнул на пол. Путь был свободен.
В коридоры телецентра ворвались десантники. Бежавший впереди Барс вдруг обнаружил, что прямо на него наставлена телекамера. Он сообразил, что трансляция штурма идет в прямом эфире. Через секунду тем же прикладом он вышиб из рук оператора камеру и помчался дальше. На защиту родины.
Жизнь в Лондоне Насте определенно нравилась. Она была очень живой и необыкновенной. Не оживленной, а именно живой, совсем не такой, как в Москве ее детства, где было много суеты, но мало жизни. Там люди были словно частями какой-то гигантской машины, постоянно двигались, но не понимали зачем. И остановиться не могли. И эта странная зависимость от неведомой цели, которой приходилось служить, делала людей мрачными или обозленными друг на друга.