Чтение онлайн

Конечно, потом, в Тель-Авиве, все резко изменилось. Живости там было хоть отбавляй, даже больше того. При этом поражало, что, несмотря на весь свой южный темперамент, израильтяне были на редкость терпеливыми, доброжелательными и почти никогда не выглядели раздраженными. Может быть, все дело в жаре?

Впрочем, для нее, московской девочки, главным открытием было море. Что бы ни случилось, всегда можно было выйти на берег, остановиться у самой кромки воды и обо всем забыть. В первое время Настя вместе со своей новой школьной подругой, красавицей Викой Завадовской, почти ежедневно весело выскакивала из автобуса на углу улиц Бен-Иегуда

и Алленби и мчалась к берегу моря. И каждый раз это было чудом.

Правда, чем быстрее Настя взрослела, тем меньше ей нравилось в Тель-Авиве. Ей было тесно. Она не понимала, чем будет заниматься дальше, поэтому, несмотря на возражения тети Полины, уехала учиться в Оксфорд.

Очнувшись от воспоминаний, Настя вдруг обнаружила, что к ней на колени запрыгнула белка. Она была такая рыжая, какими бывают только шотландцы. Это уже лондонское чудо. Здесь, в Гайд-парке, даже лебеди безбоязненно выходят из воды и бредут к людям — поговорить. Осторожно спустив белку на землю, Настя поднялась со скамейки, надела на голову мотоциклетный синий шлем и оседлала свой велосипед. Нужно было ехать. Дэвид Стонецкий назначил встречу ровно на 16.00.

Из рекомендательной записки Дэвида Стонецкого:

«…Анастасия Шелепински. 28 лет. Дочь собственного корреспондента газеты «Правда» Ильи Шелепинского, погибшего в 1968 году в Праге во время известных событий. В 1975 году вместе с матерью Софьей Шелепинской эмигрировала из Советского Союза в Израиль. Закончила Оксфорд. Специалист по восточноевропейским странам и истории капитализма. Обладает аналитическим умом и редкостной интуицией. Способна предугадывать направление движения мирового рынка как в целом, так и в отдельных его секторах. Не замужем. Последние восемь лет проживает в Лондоне.

Советник Президента корпорации «Денирс»

Дэвид Стонецкий».

Миновав Трафальгарскую площадь, Настя прибавила скорость, проскочила несколько улиц и через несколько минут стремительно подкатила к высокому офисному зданию, едва не столкнувшись у входа с жирным черным «Мерседесом», лениво заползавшим в пещеру подземной стоянки.

— Доброе утро, — напряженно раскланялся набриолиненный брюнет за стойкой ресепшена. — Вы к кому?

Оглядывая сверкающий белым мрамором холл и размышляя, куда бы пристроить свой огромный шлем, Настя ответила не сразу.

— Так вы к кому? — Настя вызвала явное подозрение у набриолиненного брюнета, потому что в таком виде, на велосипеде, со шлемом в руках, в это здание еще никто не заявлялся.

— К мистеру Стонецкому. К Дэвиду Стонецкому.

— Минуточку. — Парень щелкнул мышкой компьютера, сверился с записями и расплылся в улыбке. — Вы, наверное, мисс Анастасия Шелепински? — спросил он, с трудом выговаривая непривычную для англичанина фамилию. — Пожалуйста, мистер Стонецкий вас ждет.

Парень совершенно не понравился Насте. Недолго думая, она поставила свой шлем на стойку и предупредила:

— Не спускайте с него глаз, пока я не выйду. В шлем вмонтирована секретная записывающая аппаратура.

Парень испуганно приподнял шлем и спрятал его где-то внизу, за стойку, чтобы никто не увидел.

— Не волнуйтесь, мисс. Все будет в порядке.

Внешний вид Дэвида, встретившего Настю у входа в огромный

кабинет, несколько разочаровал. Человека, имевшего такой значительный вес во всемирно известной алмазной империи, она представляла себе совсем иначе.

Она увидела человека небольшого роста, щупловатого чиновника, одетого в опрятный, но явно недорогой костюм. Более того, Настя никак не могла определить возраст. Он был не молодой и не старый, между тридцатью и пятьюдесятью годами, точнее определить было невозможно. Дэвид внимательно оглядел гостью и неожиданно для нее с акцентом, но на чистом русском языке произнес:

— Садитесь, Настя, будьте как дома. Так, кажется, приветствуют в России?

— О! — восхитилась Настя. — Вы, вероятно, родом из России?

— Нет, я из Лондона. Но мои родители из Восточной Польши, там по-русски разговаривали.

— Кажется, кто-то из моих предков жил в Польше, — вспомнила Настя.

— Не кто-нибудь, а ваша прабабушка, — отчеканил Дэвид. — Она родилась в Лодзи, потом жила в Варшаве еще в то время, когда Польша входила в Российскую империю. Похоронена она, кстати, тоже в Варшаве.

— Интересно, — прикусила губу Настя. — Получается, что вы собирали данные не только обо мне, но и о том, где похоронены все мои предки?

— Нет, про всех мы не знаем, — спокойно продолжал Дэвид, переходя на английский. — Но кое-что выяснили.

У вашей семьи богатая история. Конечно, князей, миллионеров и героев в ней не было, если, конечно, не считать медаль вашего отца. Но ваши предки жили в разных странах, и среди них нашлись люди всевозможных профессий, в основном это были деловые люди и интеллектуалы. А это для нас важно.

— Что важно? — не поняла Настя. — То, что моя прабабушка похоронена в Варшаве? Неужели при приеме на работу это важнее, чем диплом Оксфорда?

— Диплом Оксфорда тоже важен. Базовые знания экономики и политологии крайне необходимы. Но наши многолетние наблюдения убеждают, что люди на генном уровне несут в себе опыт поколений своей семьи. Это проявляется в своеобразной интуиции. Поверьте, даже тот факт, что ваш отец был коммунистом и работал в главной газете Советского Союза, может пойти вам на пользу, следовательно, и нам.

— Зачем вам все это? Вы же занимаетесь алмазами.

— Да, алмазами. Но работать с алмазами означает заниматься всем сразу, потому что только после хорошей огранки алмаз может стать настоящим бриллиантом. Нельзя успешно делать дело, не разбираясь в мировой конъюнктуре в целом, ничего не зная о конкурентах, об особенностях ведения бизнеса в разных частях света, в том числе, — Дэвид прищурился, — в Восточной Европе и в России. Как специалист по Восточной Европе и России вы нам и нужны. В этом мне и удалось убедить руководство. Надеюсь, я в вас не ошибся и вы меня не подведете. Обещаете?

— По крайней мере, обещаю больше не приезжать в офис на велосипеде, а шлем оставлять дома.

— Пожалуй, велосипедный шлем в вашей работе не поможет, разве что солдатская каска.

Несмотря на загадочный намек на каску, оба посмеялись и попрощались уже совсем по-дружески. Настя вышла.

Набриолиненный парень на ресепшене торжественно и чрезвычайно осторожно, словно он был из хрусталя, преподнес Насте шлем, заверив, что никто не посмел на него посягнуть.

Пока Настя возвращалась домой, она неотступно думала о состоявшемся разговоре. Зачем Стонецкому понадобились ее родственники? Он разве прабабушку на работу берет?