Дружество Кольца
Шрифт:
На севере, с прошествием времени, их почти не осталось. Наследникам Валандила пришлось покинуть город Аннуминас у Сумеречного озера и перенести столицу в Форност на Северном Взгорье. Но теперь и это место заброшено: люди прозвали его Мертвячьим Увалом и боятся даже приближаться к развалинам. Арнора больше нет: в несчетных битвах с несчетными же врагами сгинули его владыки, рассеялось воинство, и память о былом могуществе хранят лишь зеленеющие над могилами курганы.
Но вот на юге все складывалось по-иному. Королевство Гондор держится и по сей день, а поначалу оно разрасталось и крепло, горделивой мощью напоминая древний Нуменор. Гондорцы возводили грозные крепости с высокими башнями, их великолепные гавани славились по всему Средиземью, а Крылатый Венец гондорских королей чтили повсюду, прославляя на многих языках, ибо его верховенство признавали почти все племена рода человеческого. Стольный град Гондора — Осгилиат, или, иначе,
Но над смертными Средиземья властвует время, а оно неумолимо и быстротечно. Одряхлело и засохло Белое Древо, пресекся род Мелендила, сына Анариона, а кровь уменьшавшихся в числе нуменорцев смешалась с кровью иных, меньших народов. Но и на том беды не кончились: воины, караулившие опустевший Мордор, утратили бдительность, и гнусные порождения мрака, воспользовавшись этим, прорвались в Горгорот. Там они укрепились, размножились и внезапным ударом захватили Минас-Итиль. Крепость превратилась в обитель ужаса, и ее стали называть Минас-Моргул — Чародейская Твердыня. Сменил название и Минас-Анор: вынужденные отступить туда воители нарекли его Минас-Тирит, Твердыней Бдящих. Нескончаемая война между двумя крепостями привела к тому, что лежавший между ними Осгилиат был разрушен: люди оттуда бежали, а в развалинах поселились призраки.
С той поры сменилось не одно поколение, пролились реки крови, но Минас-Тирит все еще стоит над Великой Рекой. Властители Гондора удерживают в своих руках Андуин, и от Аргоната до Моря можно проплыть, полагаясь на их защиту. На этом моя часть истории заканчивается. Кольцо Всевластья исчезло, когда погиб Исилдур, и Три эльфийских обрели свободу. Ныне они снова в опасности, ибо, к величайшей нашей печали, могущественнейшее из творений Врага вновь явилось в мир. Как это произошло, вам поведают другие — в недавних событиях моя роль невелика.
Едва Элронд смолк, как Боромир снова вскочил на ноги.
— Высокочтимый Элронд, — звучно молвил высокий и статный воин, — позволь мне несколькими словами дополнить твой рассказ о Гондоре, ибо я послан в Разлог оттуда и, как мне кажется, всем собравшимся здесь не помешает узнать, что же происходит на юге сейчас. Многие ведь даже не представляют, какая участь ждет их, если нам будет суждено пасть. Пусть никто не думает, будто народ Гондора забыл о чести и величии своих предков-нуменорцев. Нет, доблесть наших воителей позволяет и по сей день держать в узде дикие племена востока и отражать неослабевающий натиск Мордора. Мы — единственный оплот Запада: лишь наши мечи оберегают мир и покой свободных земель. Но подумайте, только подумайте, что произойдет в тот день, когда Вражьи полчища прорвутся за Андуин!
А день этот, возможно, не за горами. Неназываемый Враг пробудился, и сила его крепнет. Жерло Роковой горы — той, что вы зовете Ородруином — вновь извергает клубы дыма. Мощь Черной Земли возросла несказанно. Как только Враг воротился в Мордор, мы лишились Итилиэна, прекраснейшего из наших владений на восточном берегу Реки, хотя тамошняя крепость осталась за нами. Но в нынешнем июне нас выбили и оттуда. Мордор двинул против нас неисчислимые орды вастаков и свирепых харадримов, однако главная беда не в этом. Числом бы нас не одолели, но в бой вступили темные силы — прежде мы ни с чем подобным не сталкивались. Обличьем это всадники на вороных скакунах, больше похожие не на настоящих людей, а на их сгустившиеся тени. Стоит такому всаднику появиться на поле боя, как враги начинают биться с неистовой яростью, а наших воинов, даже самых храбрых, сковывает леденящий ужас. О конях и говорить нечего: бесятся со страху, седоков сбрасывают или уносят прочь. В последнем сражении на восточном берегу мы были разбиты наголову, но, отступая, успели разрушить последний мост, еще остававшийся в давно разоренном Осгилиате. Из всего отряда, прикрывавшего отступление, уцелело всего четверо — мой брат, я и еще двое воинов. Когда мост за нашими спинами рухнул, мы бросились в воду и спаслись, переплыв Реку. Восточный берег Андуина потерян, но западный мы удерживаем; все попытки недругов переправиться пока кончались ничем. Соседи — те, кто прячется за нашими спинами, — не устают возносить нам хвалу, да только, кроме славословий, мы от них никакой помощи не видели. Подмоги нам ждать неоткуда, кроме, конечно, Рохана.
И вот в столь тяжкие для моей родины дни я отправился в долгий, опасный путь на поиски обители Элронда. Сто десять дней пришлось мне провести в седле. Но прибыл я не ради
военного союза, а ради мудрого совета, ибо каждому ведомо: могущество Разлога крепнет не оружием, а мудростью. Я прошу растолковать смысл вещих снов. Точнее, сон-то был один: он приснился моему брату накануне летнего вторжения, а потом снился еще несколько раз. Но этого мало: единожды точно такой же сон видел и я.Сон был таков: небо на востоке затянули мрачные тучи, оттуда доносились раскаты грома, но западный небосклон оставался ясным. И вот, словно из закатного зарева, послышался негромкий, но отчетливый голос:
Знайте: сломанный клинок В Имладрисе снова; Не крепче моргульский зарок Светлого слова, Будет знак, что близок срок, И падут твердыни; Хранится Исилдуров рок У недоростка ныне.Слова нам с братом запомнились, но что они означают, мы понять не могли, а потому обратились за помощью к отцу: никто в Гондоре не сведущ в древних преданиях так, как Дэнетор, правитель Минас-Тирит. Но и он мало чем смог помочь — только пояснил, что Имладрисом в древности называли эльфийское поселение далеко на севере, где с незапамятных времен и поныне правит несказанно мудрый, чуть ли не всеведущий владыка Элронд. В нашем отчаянном положении вещими снами пренебрегать не приходится, вот мой брат и решил непременно найти этот сказочный Имладрис. Но путь предстоял долгий, опасный, и я предпочел заняться поисками сам. Отец отпустил меня скрепя сердце. Добраться было нелегко: всяк слышал об Элронде Премудром, однако мало кому ведомо, где находятся его владения. Но, так или иначе, я здесь и надеюсь, что не напрасно.
— Ты прав, — промолвил, поднимаясь со своего места, Арагорн. — Здесь, в доме Элронда, тебе откроется много сокровенного. Вот «сломанный клинок», — с этими словами он положил на стол два обломка меча.
— Кто ты? Что тебе до Минас-Тирит? — спросил Боромир, с удивлением глядя на обветренное лицо и поношенный плащ Следопыта.
— Его имя Арагорн, сын Араторна, — ответил Элронд. — Он отдаленный, но прямой потомок Исилдура, сына Элендила из Минас-Итила, и признанный вождь дунадэйнов Севера… хотя их, увы, осталось немного.
— Так оно вовсе не мое, а твое! — воскликнул, вскочив на ноги, Фродо. Он решил, что Кольцо у него сейчас заберут, и сам не знал, радует его это или страшит.
— Оно не может быть ни моим, ни твоим, — сказал Арагорн. — Но судьба распорядилась, чтобы до поры его хранил ты.
— Достань Кольцо, Фродо, — торжественно произнес Гэндальф. — Да подними повыше, пусть Боромир увидит воочию, о чем вещал его сон.
В зале воцарилась тишина, все взоры обратились к хоббиту. В этот момент ему больше всего хотелось оказаться где-нибудь подальше, однако он через силу — что-то в нем отчаянно этому противилось — заставил себя вытащить Кольцо и поднял его, сжимая в дрожащих пальцах.
— Узрите Проклятие Исилдура, — возвестил Элронд. Мерцающий золотой кружок приковал к себе взгляд Боромира, глаза воина расширились.
— Исилдуров рок… недоросток… — пробормотал он. — Выходит, и вправду срок близится и Минас-Тирит вскоре падет. Но коли так, чем нам поможет сломанный меч?
— Ты неверно толкуешь слова пророчества, — откликнулся Арагорн, — там сказано «срок близок», но с чего ты взял, что речь идет о падении Минас-Тирит? «Падут твердыни»? Пусть так, но почему не Вражьи? Ты видишь перед собой обломки Нарсила, славного клинка Элендила. Потомки Элендила сберегли клинок, хотя лишились всякого иного наследия. Еще в древности было предсказано, что когда Проклятие Исилдура вновь явится миру, меч будет откован заново. Ты отправился на поиски этого меча и нашел его. Так скажи, хочешь ли ты, чтобы потомок Элендила принес в Гондор его возрожденный меч?
— Меня посылали не просить подмоги, а лишь уяснить смысл пророчества, — гордо отвечал Боромир. — Конечно, Гондору сейчас нелегко, в нынешнем положении было бы глупостью отвергать меч Элендила, если только… — он вновь с сомнением покосился на Арагорна —…если только погребенное под спудом веков и вправду может вернуться на землю.
Фродо почувствовал, как сидевший рядом с ним Бильбо раздраженно заерзал: ему явно стало обидно за друга. Неожиданно старый хоббит вскочил и выпалил:
He всякое злато злато, Не всякого в нетях — нет, Зола огнем чревата, Во тьме родится свет. Клинок, что в бою расколот, Вновь будет рожден в огне, И древний, что ныне молод, Король придет по весне.