Чтение онлайн

Я подумал о ребенке. Нет, такому он еще не мог научиться - на это уходят годы. По видениям, которые меня посетили, можно было бы предположить, что у Джекса есть недюжинная доля дара, но зудело у меня не из-за ребенка, и мне в конце концов пришлось признать, что это намного хуже магии.

Я не видел Реслин шесть или семь лет. Мы обычно развлекались прямо в этой пещере, а иногда отправлялись в ее хижину и развлекались там, среди звона и грохота магических предметов, заполнявших все свободное пространство домишки. У Реслин было самое удивительное тело, к какому я тогда, да и потом, прикасался. И улыбалась она очень мило. Я бы привык

просыпаться рядом с ней… если бы она не была так… ну, своенравна. Она любила поспорить.

Я покинул ее в самый темный час самой темной ночи, постаравшись уйти без ссор и придирок, но ее колдовскую породу не так-то легко было обмануть. К тому же тогда я был гораздо более неуклюжим. Не открывая прекрасных всезнающих глаз, она прошептала своим колдовским голосом:

– Однажды ты встретишь свою Судьбу. Тебе захочется убежать от нее, но знай, что я отметила тебя.
– После этого Реслин открыла глаза, хотя на лице ее все еще сохранялось спокойствие ничем не потревоженного сна.
– От нее нельзя будет отказаться.

Переживая заново ту ночь, я всегда пытался убедить себя, что ушел вовремя. Но Реслин предупредила меня. Она всегда говорила правду и умела ждать, пусть даже на ожидание уйдут годы. Я не мог представить себе, что кто-то мог безнаказанно рассердить ее.

С тех пор, думаю, я знал, что и мое время придет. Сначала в любой непонятной боли или странном зуде мне виделся конец, но всякому наемнику приходится сталкиваться с такими вещами, и со временем я привык к необычным ощущениям.

«Утомительно сутками сидеть на спине дракона», - сказал я себе и, потерев копчик и посмотрев, как дракон продолжает разглядывать Джекса, нехотя развернул записку. В ней говорилось: «Судьба. Она твоя. Окажи ей честь».

Судьба - эта изменчивая, женщина. И она, конечно же, была моей.

Я взглянул и увидел, что Старый Брюзга облизывает ребенку лицо. Можно подумать, что он так по-щенячьи проявляет дружелюбие, но это не так. Джекс тоже это знал. Дракон отодвинул мальчишку подальше, как бы для того, чтобы получше рассмотреть, затем подтащил ребенка к своей открытой пасти.

– Прекрати!
– в один голос прокричали мы с Джексом.

– Интересно… - ответил Крез. Он остановился, но продолжал держать ребенка в опасной близости от своих зубов.

Магия Реслин была могучей - зуд стал невыносимым. Мне срочно надо было остановить Креза. Я вскочил, споткнулся о камень и, падая, прокричал;

– Не делай этого!

Дракон повернулся ко мне, затем устроился так, чтобы мы оба находились в поле его зрения. Я лежал на спине и не видел ничего, кроме его выпуклых глаз, раздувшихся ноздрей, огромного тела. Мы оба знали, кто здесь главный и кто был им с самого начала.

Голосом, которым он говорил только тогда, когда думал, что его слишком умные враги считают, что еще можно удрать, Крез сказал:

– Я решил съесть ребенка. Какое тебе до этого дело?

Я пришел в себя - лицо у меня горело - и смущенно улыбнулся.

– Не знаю, что на меня нашло. Должно быть, это пары, которые ты выдыхаешь. Вырвалось, - сказал я, надеясь смягчить его.

Крез опустил свою морду поближе к моему лицу.

– Ты знаешь, что это не так, - сказал он сквозь стиснутые зубы.

Мы давно не смотрели друг на друга с такого близкого расстояния, а может быть, и никогда, если хорошенько подумать. Крез не терпел возражений. Ему было наплевать на Судьбу, он сам был Судьбой. Решения принимались

им молниеносно и бесповоротно. Мне всегда нравилось это в Старом Брюзге… до сих пор.

– Ребенок, - напомнил я ему.

– Подождет, - откликнулся он.
– Для этого требуется крепкий… желудок, так скажем.

Предположить, что я потерял самообладание, было большим оскорблением. Шутки же по этому поводу означали, что я на один шаг приблизился к тому, чтобы попасть дракону в пасть. И так и эдак - радоваться было нечему. По моей коже, казалось, ползали полчища кусачих насекомых, и приходилось сдерживаться, чтобы не начать их стряхивать. А где-то в глубине сознания я сидел рядом с маленьким ребенком и смотрел, как горит деревня.

Подул резкий ветер, застучали падающие со скалы камни. Крез ждал. Я почесал спину и шею обрывком пергамента, который, как ни странно, все еще держал в руках.

– Крез, я, э-э…- промямлил я.- Этот ребенок должен остаться со мной. Ты не можешь его съесть!
– выпалил я на одном дыхании и приготовился к худшему.

– Что ты будешь с ней делать?
– взорвался дракон.
– Тебе нет никакого проку от этого существа. Ты думаешь, что должен ей чего-нибудь?

Крез был в бешенстве. До этого мы никогда так не ссорились, даже тогда, когда он - однажды - чуть не съел меня.

– Я ничего ей не должен!
– прокричал я в ответ, радуясь предлогу, чтобы тоже взорваться. Это было несложно, я и сам изрядно разозлился.
– Я оставил ее, честно и благоразумно, ты прекрасно об этом знаешь…

– Я говорю не о матери, глупый ты человек! О Джекс!

– Джекс?! Но Джекс не она. Это он, разве нет?

Выражение морды дракона говорило об обратном, и он отодвинулся достаточно далеко, чтобы я смог переварить эту мысль. Я внимательно посмотрел на небо. Мир передо мной широко распахнулся, ветер внезапно стих. В этом был извращенный смысл. Судьба определенно была женщиной. Она и моя дама сердца, чародейка, знали, как проучить наемника. Я чуть не рассмеялся, заговорив:

– Мальчик, девочка - не играет роли. Она должна остаться со мной…

Я сказал это так, будто сам в это верил - девочка! О, прелестные танцующие сестры, проклятая баба оставила мне девочку - и вручил Старому Брюзге записку Реслин, которую он взбешенно схватил одним когтем.

– Это ничего не значит, - рявкнул он, прочитав.
– Драконы не связаны Судьбой.

– А я связан, - сказал я, что удивительно, почти без сожаления (и, быть может, даже с некоторым облегчением оттого, что наконец-то Судьба шлепнула меня по заду). Крез опять говорил со мной, а ползающие муравьи отступали, так что я знал, что у меня есть шанс.- Не имею ни малейшего понятия, что нам делать с необученной девочкой-волшебницей, но это долг, который я должен вернуть.- Я замолчал, ожидая одобрения с его стороны.

Дракон фыркнул, отчасти презрительно, но отчасти и печально - так мне, во всяком случае, показалось.

– Согласен, что из-за этого ребенка у нас будет несварение желудка, - произнес он с вздохом.

Записку, висящую на одном из когтей Креза, пошевелил случайный порыв ветра, который также принес с собой неожиданно вкусный запах.

– Это дым?

– Куда ребёнок-то исчез, а?

И тогда я широко улыбнулся, представив себе гарем танцующих девушек. Нет, не так. Намного, намного шире - я не большой любитель гаремов, да и слишком молоденьких девушек - тоже. Предпочитаю женщин с опытом.