Дорогами Империи
Шрифт:
— Пересчитайте команду. Кого нет?
Не досчитались одного из матросов галеры, из команды, прибывшей на ней с отрядом.
Их поездка продолжалась вот уже который день. Поначалу, после того случая с восставшим, девушки старались останавливаться на ночлег в придорожных постоялых дворах, но после одного случая, дружно решили, что нежить не такая уж плохая компания, по сравнению с некоторыми людьми.
В то утро Матрая встала пораньше, чтобы немного размяться, проверить свих коников и сходить на местный рыночек, чтобы пополнить
Городок, который они проезжали, стоял на большом наезженном тракте что вел из столицы Империи в Белокамень, поэтому торговали здесь постоянно, а не только по выходным, как то бывало в таких вот поселениях. Девушка уже удачно закупилась и возвращалась к постоялому двору, когда туда подъехал большой караван. Ее заинтересовала одна из телег, на которой лежали раненые люди. Это выглядело так, словно караван наткнулся на разбойников…
Матрая присмотрелась, а потом решительно пошла будить Рийну. Не разбойники. На телеге не было ни одного стражника, а ведь именно они должны бы были при столкновении пострадать первыми.
— Ринка, вставай, — подруга, видимо, полюбила будить меня вот таким способом, тряся за плечо. — Тебе обязательно на это взглянуть.
Я села на кровати, потерла глаза и угрюмо посмотрела на чем-то обеспокоенную девушку.
— Ну, хорошо. Встаю я, встаю. Хоть умыться дай! — пробурчала я.
Сегодня мышцы уже не болели так, как в первые дни путешествия, однако от одной мысли, что сегодня опять в седло, попа начинала побаливать. В комнате было холодно и грязновато. Хорошо хоть вода в тазике льдом не покрылась за ночь. Я умылась и приготовилась слушать, но Матрая сразу же потащила меня вниз.
— Там караван подъехал. В одной телеге есть раненые, но раны какие-то странные, — говорила Матри, таща меня за собой.
— Почему ты решила, что они странные?
— Сейчас увидишь.
Внизу караванщик громко общался к хозяином трактира, поэтому о «странности» ран я узнала еще раньше, чем их увидела.
— В дне пути отсюда, прямо на одной из наших постоянных стоянок в дубраве. Расположились как обычно, телеги вкруг поставили, даже дозорных выставили… Они-то первые и полегли. Я даже не понял, что там произошло, что-то начало затягивать людей в лес. Крики оттыда раздавались такие, что мы даже соваться не стали. Покидали все в телеги и дали деру. Что-то рвало людей прямо в лагере. Но мы ничего не видели. Нежить какая-то… Надо бы сообщить в Белокамень.
— Прошу прощения, господин, — решительно подошла я к неу, — вы говорите, что у вас раненые. Я лекарка, могу я взглянуть на них. Может быть смогу помочь.
— Конечно, госпожа лекарка, — обернулся ко мне караванщик. Седой, в возрасте уже, но крепкий мужчина, не выглядел человеком, которого легко испугать. Но все же он был напуган. Это было видно по чуть подрагивающим пальцам, красным прожилкам в глазах. — Мы практически все это время не останавливались. Хотелось быстрее добраться до обжитых мест.
— Матри, принеси, пожалуйста, сверху мою сумку, — попросила я подругу и добавила, поворачиваясь к караванщику, — Ведите.
В
телеге, которую уже загнали во двор, под шкурами лежали четверо: женщина, мальчик-подросток и двое мужчин. Раны были не сказать, чтобы страшные. Страшно было другое. Из этих людей выпили жизненную энергию. Не всю, не до последней капли, но лет по десять-пятнадцать жизни они кому-то отдали.Матри принесла сумку и я первым делом, дала всем сонной и обезболивающей настойки.
— Их нужно перенести и переложить на что-то твердое. Лучше рядом с окном, чтобы у меня был свет. Раны придется зашивать, — сказала я караванщику, который был тут же. Еще бы, ведь он, беря, плату за проезд и провоз товаров, брал на себя ответственность за этих людей, за их жизнь и здоровье.
Мужчина, который так и не назвал своего имени, кинулся договариваться с хозяином постоялого двора. Спустя четверть нара раненых перенесли в небольшую комнату. Мальчика, раны которого были самыми глубокими, уложили на стол у окна, остальных пока распределили по застеленным тюфяками лавкам.
— Принесите мне горячей воды и чистые полотнища, лучше всего прокипячённые.
— У меня есть бинты, залитые воском, они почище, чем местные простыни будут, — отозвался караванщик и приказал кому-то из своих сбегать за «тревожной сумкой».
Я разобрала свою сумку, разложила инструменты и настойки рядом с раненым, так, чтобы были под рукой, а потом тщательно помыла руки и принялась за работу. Караванщик пристально наблюдал за мной. Обработать рану, стянуть края, наложить шов, добавить капельку силы, чтобы быстрее заживало. И так много-много раз.
Повезло, что не было проникающих ранений в живот, только глубокие порезы, несколько рваных ран. Больше всего было похоже на то, что людей полосовали очччень острыми когтями. Выглядело все страшно, но серьезной опасности, учитывая, что им вовремя оказали первую помощь, не было.
— Кто у вас так хорошо обращается с ранами? — спросила я караванщика.
— Я кое-что могу. В боях бывал.
— Ясно. Вы молодец. Без вас, они бы до меня не дожили. Я оставлю укрепляющие настойки, несколько дней бы за ними последить и вызвать местного лекаря или знахарку, чтобы смотрели за ранами.
— А вы? Я заплачу, — отозвался тот.
— Я, к сожалению, должна торопиться и задержаться даже на несколько дней не могу, — пожала я плечами. — Расскажите поподробнее, что там произошло и обо всем, что вы видели. Сколько человек вы потеряли?
— Пятерых. Двое моих и трое путешественников. Вы догадываетесь, что это было?
— Судя по характеру ран и тому, что их лишили жизненной силы, это был восставший. Может быть и не один.
— Откуда вы… — мужик замялся, — вы — ведьмачка?
— Маг-лекарь. Дар небольшой, но на такие раны хватит. Так вы расскажете?
— А вас и раны нежити определять учат? Да, пойдемте что ли выпьем чего-нибудь…
— Чему только не учат. Пойдемте.
Я свое дело сделала, раненым помогла, дальше за ними пусть караванщик ухаживает. Наш путь лежал по этому тракту, через ту самую поляну. Я должна понять, с чем имею дело. Это место придется зачистить, как и предыдущее. Не слишком ли часто в герцогстве Роверна на стоянках такие вот сюрпризы встречаются?… Стоило поразмыслить и об этом.