Чтение онлайн

– И Лемнос тоже, Александр Васильевич.
– Я подумал, что не стоит туда наваливаться всей массой, точно будет из пушек по воробьям. Выделим один БДК с черноморцами, "Ярослава Мудрого" для огневой поддержки, ну и "Колхиду", "Смольный", "Перекоп" и "Енисей" с буксирами да с танкерами, чтоб под ногами не путались, пока Босфор с Дарданеллами воевать будем.

Форты Дарданелл будем не захватывать, а уничтожать. Они ничего не смогут сделать против огневой мощи орудий "Ушакова" и "Москвы". Правда, на перешейках надо будет высадить десанты, чтоб телеграф перерезать, да гонцов отлавливать. Потом и очередь Константинополя с Босфором наступит. Операция планируется в стиле блицкрига,

так что готовьтесь. На днях будете беседовать от моего имени с царем или наследником. С кем именно еще раз хорошо подумайте. А сейчас извините, - контр-адмирал Ларионов посмотрел на часы, - меня уже ждут в оперативном отделе.

Низко стоящее солнце заливало оранжевым светом аквамариновую гладь Эгейского моря, густые кедровые леса на склонах гор, да поднимающиеся амфитеатром вверх белые домики под красными черепичными крышами греческого селения с нежным женским именем Мирина. В такую погоду хочется лежать на белом песчаном пляже в обнимку с молоденькой девушкой, а совсем не воевать... Но, надо!

Глубины тут большие, берег крутой, а пляжи узкие, поэтому сбрасывать нас будут у самого берега. Посему, можно еще постоять на верхней палубе и полюбоваться на пейзаж. Вот взгляду почти полностью открылась маленькая бухточка Мирины. А там, стоящий на якоре, то ли паровой корвет, то ли фрегат, короче, нечто парусно-деревянное с длинной дымовой трубой и огромными колесами по бортам. На корме лениво полощется багрово-кровавое полотнище с полумесяцем - турок, скорее всего, посыльный из так называемой Дарданелльской эскадры.

Поднимаю бинокль. Вот, засуетились, забегали матросики в красных фесках. Это они зря голубчики, им бы флаг спустить и принять позу "Ку"... Но поздно, в их сторону уже повернулась носовая башня "Калининграда", и длинная очередь осколочно-фугасных 57-миллиметровых снарядов хлестнула по деревянному корпусу корабля. В небо взметнулись языки пламени, над бухтой пополз жирный черный дым.

Ну, все, пора вниз... Начались пляски бешеных драконов. Пока бежал по трапу, перепрыгивая через ступеньки, успел подумать, а как там мой брат-близнец, родная душа, в ледяном крымском январе бьется с вермахтом?

Трюм заполнен приглушенным гулом работающих на малых оборотах двигателей. На моей БМП ребята уже закрепили большой андреевский флаг. Вскакиваю на броню, и после трех прыжков бросаю себя в командирский люк. Торчу из него по пояс, как статуя командора. Створки десантных ворот широко распахиваются, впуская внутрь танкового трюма дневной свет. Командую, - "Вперед!", и захлопываю люк. БМП рванулась вперед и нырнула в воду. Заработал водомет, и машина поплыла к берегу, как лебедь белая.

Я приоткрыл башенный люк. Ах ты, мать твою, соленые брызги-то прямо в лицо!
– Но ничего, водичка-то экологически чистая, без пестицидов, солей тяжелых металлов и прочей гадости. Вся проблема - только утереться.

Ветер подхватывает флаг, белое полотнище с косым андреевским крестом

разворачивается во всю ширь, будто говорит, как когда-то говорил князь Святослав жившим в этих краях ромеям: "Иду на вы!"

Быстро плывем к маленькому пляжику в глубине бухты, остальные берега обрывистые, там на берег не выйдешь. Ага, и по самым этим берегам бегают какие-то малоприятные мохнорылые личности в красных фесках, и палят в нашу сторону из древних даже для этих времен карамультуков.

А на военном корабле пожар разгорается, но как-то без особого энтузиазма. Да и тушат его там, кажется, вон матросы с ведрами бегают... А это еще что такое?
– Ворочают орудие на палубе в нашу сторону?!
– Непорядок!

Берусь за ТПУ, и вызываю своего наводчика, - Кандауров!

– Да, тащ капитан?
– глухо отзывается в наушниках.

– По фрегату, осколочно-фугасным!

– Это корвет, тащ капитан!
– слышу, как этот негодяй хихикает.

– Ну, значит по корвету, одна хрень, лишь бы горел!
– хочеться и материться и смеяться одновременно.

– Так точно тащ капитан, готово!
– слышу, как внизу лязгает механизм заряжания.

– Огонь!
– пушка ухнула и... Снаряд угодил в разложенные на палубе холщевые мешочки с пороховыми зарядами.

Вы никогда не плескали ведро бензина в почти потухший костер?
– Зрелище, я вам скажу, замечательное. Огонь стеной до неба. Пересохшее дерево корпуса этого корвета вспыхнуло, как облитое бензином. А по берегу с палящими по нам башибузуками ударили пулеметы и автоматические пушки. Правильно, это были именно башибузуки, ибо видно, что одеты они не в синюю форму регулярной турецкой армии, а кто во что горазд. Самодельные воины Аллаха все куда-то попрятались, сразу после того, как пару человек разнесло в кровавые клочки прямыми попаданиями 30-мм снарядов, и еще сколько же было убито и ранено более банальными способами.

И вот гусеницы цепляют за дно, и мы, машина за машиной, выходим на берег. Если верить древнегреческим мифам, где-то в этих краях впервые вышла на берег богиня Афродита. И хоть наши БМП не столь красивы, но рады им местные куда больше, чем какой-то там Афродите.

Мои парни спешиваются, и рассыпаются по окрестностям. Узкая улочка, змеей поднимающаяся в гору приводит нас на небольшую площадь... Место власти, три в одном: дом раиса, небольшой базарчик, и эшафот с расставленными вокруг кольями, на которые были насажены головы казненных. Между прочим, там были и женские, и даже детские головы. Оттоманская Порта во всей ее красе!

Ну, тут мне казачья кровь в голову и ударила. И кстати не мне одному! Все вокруг стало багровым, в ушах заревело, - Бей их, гадов!

Помню, что моя БМП молодецким ударом вынесла ворота в доме, и ворвалась во двор. Подхватив автомат, выпрыгиваю из люка и кидаюсь в драку. Выстрелы из древних пистолей, и короткие автоматные очереди в ответ. Орущие бородатые лица, падающие мне под ноги после каждого выстрела и пуля из древнего пистоля, угодившая в грудную пластину бронежилета. Ух-ты, больно-то как, будто конь лягнул!

Отбираю у глупой девки разряженный пистоль, потом кинжал. Безоружная, она визжит, царапается и кусается, как дикая кошка. Но ничего, у нее это пройдет. Придавливаю на шее мало кому известную точку, и дочка раиса мешком оседает на пол.
– Почему дочка?
– Да одета она слишком шикарно, и украшений на ней на целую ювелирную лавку. Рев в ушах стихает.

– Тащ капитан!
– передо мной стоит старшина Ячменев, - Все, кончилось, всех...
– он замялся, - порешили!

– Отлично!
– я провел рукой по оцарапанному лицу, - кого-нибудь кроме этой стервы живьем взяли?