Чтение онлайн

Раздается звон бьющейся керамики. Нападающий оборачивается, и Виктория вонзает ему в шею острый черепок. Попрошайка цепляется за него окровавленными руками, но Амара знает: что бы он ни сделал, он уже покойник. С трудом отведя взгляд от торчащего из его горла глиняного осколка, она выползает из-под мужчины, чтобы не перепачкаться в крови, и встает плечом к плечу с Викторией. На земле у их ног лежит разбитый горшок Крессы.

Тело мужчины содрогается в агонии. Его смерть занимает всего мгновение. Амара хватает Викторию за руку, и они бегут прочь.

Девушки съеживаются за какой-то гробницей, пытаясь отдышаться, собраться с мыслями и уложить в голове случившееся. Викторию бьет дрожь от потрясения; ее зубы так сильно стучат, что Амара боится, как бы они не сломались. Она крепко обнимает подругу, чтобы согреть.

— Он бы меня убил, — шепчет она, растирая плечи Виктории. — Ты спасла мне жизнь. Ты спасла меня.

— Я убила человека, — шепчет Виктория, медленно осознавая весь ужас содеянного. — Я убила его! Я убийца!

— Никто не узнает, — отвечает Амара. — Никто ничего не выяснит. Тебе ничего не грозит. Нам обеим ничего не грозит.

Она с полным спокойствием вспоминает распростершееся на земле бездыханное тело незнакомца. Он мертв. Сейчас самое главное — избежать подозрений. Она обводит взглядом их одежду, вглядывается в лицо Виктории, вытирает щеки, осматривает свои пальцы. Им обеим повезло не вымазаться в крови с ног до головы. Набрав пригоршни грязи, она замазывает ею алые пятна на их плащах.

— На мне что-нибудь есть? — Она поворачивает лицо, словно прося подругу посмотреть, ровно ли нанесла макияж. Виктория качает головой. — Хорошо. Тогда надо возвращаться.

— Надо сообщить Феликсу. — Виктория по-прежнему дрожит. — Слышала, что он сказал?

— Что Феликс убил Драуку.

— Думаешь, это правда? — Глаза Виктории полны отчаяния. Одно дело — подозревать, что твой любимый способен на убийство, и совсем другое — знать это наверняка.

— По-моему, да, — произносит Амара. Виктория в отчаянии отворачивается. — Я навеки перед тобой в долгу, — говорит она, беря холодную как лед руку подруги. — И Феликс тоже. Если бы не ты, его бы некому было предупредить.

— Как мы доберемся домой? Вдруг кто-то нас вспомнит?

— Никто нас не вспомнит. Мы никто. Мы просто медленно вернемся в город, не привлекая лишнего внимания. Тело не найдут еще много дней. Если вообще найдут.

Виктория встает, опираясь на гробницу, чтобы не упасть.

— Пожалуй, даже у нашей ничтожности есть преимущества.

Девушки медленно, другим обратным путем, шагают через некрополис. Они долго не могут снова отыскать дорогу, а выйдя на нее, пускаются в еще более долгий и утомительный путь. Виктория нервничает, но Амара сжимает ее ладонь, не давая ей слишком ускорять шаг. Они поднимают капюшоны, будто бы закрываясь от холода, но на самом деле чтобы скрыть лица. Ни одна, ни другая не произносят ни слова.

Добравшись до лупанария после самого долгого пешего путешествия в своей жизни, девушки едва не падают от изнеможения. Амара стучит в дверь Феликса.

— Чего вам? — В щель высовывается недовольное лицо Париса.

Амара ударяет ладонью по деревянной двери.

— Это важно.

Он шагает назад, пропуская их внутрь.

— Но Феликс с клиентом!

— Тогда скажи ему, что мы ждем его в спальне.

Амара словно издалека смотрит, как Виктория докладывает Феликсу, что произошло. Она никогда не видела, чтобы кто-то так рыдал. Виктория, захлебываясь слезами, рассказывает об убийстве, а Феликс все это время целует ее лицо, согревает ей ладони и не выпускает ее из объятий. Амара ни за что бы не догадалась, что в нем скрывается столько нежности. Она наблюдает за ними с невыразимой болью. Он никогда не бывал таким с ней, даже когда она рассказала

ему о Крессе, когда была готова на все, лишь бы он ее утешил. Грустно думать, что никто, кроме Менандра, не обнимал ее так, как Феликс обнимает Викторию. Возможно, способность любить делает Феликса только хуже.

Он со знакомым холодом во взгляде смотрит на нее поверх склоненной головы Виктории. Кажется, будто ему пришлось выйти за пределы собственного тела, чтобы с ней заговорить.

— Повтори еще раз, что он сказал насчет Симо.

— Он сказал, что тебе не сойдет это с рук. Тебе не удалось замести следы. Симо узнал, что произошло. — Амара умолкает, вспоминая нападение так, словно все случилось с кем-то другим. — Потом он приставил к моему глазу нож и сказал: «Это за Драуку».

— И никто ничего не видел?

— Нет. Тело осталось в безлюдном месте. В поле неимущих был один-единственный старик, а возвращались мы другим путем. Я скрыла все следы крови на нашей одежде. — Она пожимает плечами. — Кто станет обращать внимание на двух прохожих женщин?

— Похоже, тебя не слишком взволновала произошедшая на твоих глазах смерть. Ты точно уверена, что он умер?

— Она ударила его сюда. — Амара показывает на свою шею. — Такую рану никому не пережить. Даже если бы я никогда не читала книг по анатомии, я бы знала, что он мертв. — Виктория снова вскрикивает и в слезах прячет лицо на плече Феликса. Тот прижимает ее голову к груди и баюкает ее в объятиях. Амара раздраженно смотрит на них обоих, не понимая, почему Викторию мучает совесть из-за такого недостойного человека. — Он пытался меня убить, а теперь он мертв. Не из-за чего расстраиваться.

— Ты почувствуешь это позже, — говорит Феликс. — В первый раз все что-то чувствуют. Даже такие бездушные суки, как ты.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает Амара. — Теперь мы все в опасности. Все до одной. — Гнев переполняет ее изнутри, но она по-прежнему слишком боится Феликса, чтобы дать волю эмоциям. «Из-за тебя, — мысленно добавляет она. — Мы в опасности из-за тебя».

— Во-первых, никому ни слова. Даже Дидоне. Если вам дорога ее жизнь, — он гладит рыдающую Викторию, — вы никогда больше не станете упоминать об этом даже наедине друг с другом. — Амара кивает. Она знает, что, как бы неприятно ей ни было это признавать, их троих неразрывно связывает убийство. Они будут вынуждены вечно хранить эту тайну, и ей никогда не освободиться от кровавого долга перед Викторией. — А о Симо я позабочусь.

— Мы не можем оставить это без последствий.

— Да. Не можем, — говорит он.

— Я не собиралась его убивать. — Виктория в отчаянии озирается. — Я просто хотела его остановить. Я не желала ничьей смерти.

— Знаю, — говорит Феликс, качая ее в объятиях. Он целует Викторию в лоб и шепчет ей в волосы: — Ты поступила очень храбро.

Амара смотрит, как ее подруга, которую она привыкла считать такой сильной, льнет к их хозяину, хныча, словно маленькая девочка. Так вот какова Виктория на самом деле?

— Не о чем тут плакать, — громко, со злостью говорит она. — Он получил по заслугам.

— Заткни пасть! — кричит Феликс. Виктория сжимается, хотя и знает, что он злится не на нее. Он подходит к Амаре вплотную и берет ее за плечи. — Она только что спасла тебе жизнь. Прояви хоть немного благодарности. Не все женщины такие же бессердечные суки, как ты. — Он отпускает ее и снова обнимает Викторию, словно защищая ее от Амары.

Она выходит из комнаты, пока он сам ее не выгнал. В коридоре у нее подгибаются ноги. Кое-как добравшись до чулана, она падает на свое ложе из мешков. Ее хрупкое спокойствие рассыпается. Она вспоминает глиняные черепки на земле, осколок в шее мужчины, кровь. Чувства захлестывают Амару, возвращаются, подобно мощному приливу, неся с собой ужас.