Дом волчиц
Шрифт:
— Кресса была хорошей девушкой, — говорит он. — Нам всем ее не хватает.
Они выходят из таверны и бок о бок идут по улице.
— Я не понимаю Дидону, — говорит Виктория, крепко обхватив горшок. — Никандр такой милашка. Уж он-то бы не пожалел стараний! Кто знает, может, она бы впервые в жизни приятно провела время.
— Она не хочет страдать от любви к мужчине, которого никогда не сможет получить, — отвечает Амара.
Виктория молчит. Она знает, что обе ее подруги думают о Феликсе.
По мере того как они приближаются к воротам, ведущим в городок Нола, улицы заполняются людьми. Большинство из них — лоточники, ведущие торговлю в форуме, и купцы,
Здесь, на окраине города, Амара чувствует себя менее безопасно. Слишком многие чужаки попадают в Помпеи и снова растворяются как дым. Пропустив череду повозок, груженных каменными блоками, несомненно, предназначенными для бесконечной городской стройки, они проходят под высокой каменной аркой и попадают из города живых в город мертвых. По обеим сторонам дороги высятся огромные разноцветные гробницы, некоторые из них не уступают по размерам «Волчьему логову». Покоиться так близко к воротам могут позволить себе только богачи. Ярко раскрашенные статуи некогда могущественных мертвецов выглядывают с порогов могил, провожая взглядами живых.
Волчицам никогда не хватило бы денег, чтобы установить здесь даже самый маленький памятник Крессе. Виктория и Амара уходят все дальше за пределы города, пока дорога не становится шире и пустыннее. Они минуют группу облаченных в свои лучшие одежды скорбящих, собравшихся вокруг мраморной погребальной урны и сжигающих подношения, чтобы умилостивить покойника. Амара вспоминает, что неспособна почтить собственных покойных родителей, и отводит взгляд.
Виктория указывает ей нужный поворот — узкую тропку, проходящую между двумя усыпальницами. Чем дальше девушки удаляются от главной дороги, тем меньше становятся гробницы. Они минуют большую виноградную плантацию. Над каменными стенами виднеются голые лозы. Амара задумывается, не была ли эта плантация одной из тех, которые посещал Плиний, но, решив, что для этого виноградник недостаточно велик, отворачивается и смотрит в сторону Везувия — горы, растительность которой он желал изучить. Его острая вершина окутана облаком.
Наконец они достигают места назначения — поля неимущих, простирающегося беспорядочными могильными холмами, каменными курганами и разбитыми горлышками амфор. Последние торчат из земли, подобно разинутым ртам. Со стороны близлежащей свалки тянет вонью, и Амара спрашивает себя, не здесь ли во младенчестве нашли Викторию, но не решается задать этот вопрос подруге.
— Как нам отыскать нужное место? — шепчет Амара, словно несчастные мертвецы могут ее услышать.
Кругом нет ни души, кроме старика, плачущего над холмиком свежевскопанной земли.
— Я помню дорогу, — говорит Виктория, уверенно пробираясь по разрытому полю. Она останавливается у скромного маленького надгробия, впрочем, более пристойного, чем ближайшие могилы. В его основании лежит горка камней — все, что осталось в память о Крессе. Закапывать амфору не было смысла, ведь они
не могли захоронить прах и даже поднести вина ее останкам. Виктория поливает камни Крессы самым дешевым вином в «Воробье», подаренным Никандром.— Кресса всегда любила выпить, — говорит она.
Они стоят, глядя на забрызганную груду камней и думая о погибшей подруге. Эти камни напоминают Амаре обо всех добрых поступках, совершенных Крессой за свою незначительную, но столь дорогую ее близким жизнь. Она старается прогнать от себя воспоминание о том, как Кресса перед смертью стояла у кромки воды и смотрела в волны.
— Сколько? — раздается тонкий вкрадчивый голос из-за их спин.
Девушки вздрагивают. Обратившийся к ним мужчина трусливо горбится, подобно попрошайке, но что-то в его взгляде пугает Амару.
— У нас нет вина, нам нечего тебе продать, — говорит она, кутаясь в плащ.
— Сколько возьмете, чтобы мне отсосать? — Он поглаживает промежность.
— Имей уважение! — возмущенно отмахивается от него Виктория. — Разве ты не видишь, что мы скорбим?
Мужчина тянется к ней.
— Сжальтесь! — канючит он.
Виктория в страхе хватает Амару за плечо. Они быстро возвращаются по полю праха к узкой тропке, но мужчина тоже устремляется вперед.
— Почему вы не хотите меня обслужить? — умоляет он. — Пожалуйста, приласкайте меня!
Они еще больше ускоряют шаг, переступая через мертвые горлышки амфор. Попрошайка догоняет, его голос становится ниже, теряет умоляющие нотки. Амара зовет на помощь скорбящего старика, по-прежнему склоняющегося над могилой, но тот не отзывается. Должно быть, он услышал, что попрошайка умоляет о сексе, и не собирается защищать шлюх от настойчивого клиента.
Попрошайка начинает бежать, и сначала Амаре кажется, что ей удалось спугнуть его криками о помощи, но он лишь обгоняет их и заступает им путь. С одной стороны от мужчины каменные стены виноградника, с другой — огромная гробница, и обойти его невозможно. Девушки боязливо приближаются, надеясь как-нибудь пробиться к дороге.
— Пошли со мной, — говорит он, смотря Амаре прямо в глаза, словно змей, готовый к броску. Амара так напугана, что не может отвести взгляд. Он кидается к ней, чтобы поймать ее за плечо, но она уклоняется. Виктория хватает ее за руку, и они бегут назад к оставшемуся в поле старику. Попрошайка опережает их и оттесняет к гробницам, среди которых открывается другая, незнакомая, тропа. Больше им бежать некуда.
Они без оглядки бросаются прочь от преследователя через весь некрополь. Амара спотыкается и, опустив взгляд, замечает, что между булыжниками мостовой пробивается трава. Она с ужасом понимает, что эта дорога не только безлюдна, но и заброшена. Он загнал их в ловушку. Она, задыхаясь, в панике устремляется вперед, снова спотыкается и едва не падает.
— Не останавливайся! — кричит Виктория.
Амара понятия не имеет, где они находятся. Гробницы теснятся все ближе друг к другу, пробежать между ними становится сложнее. Она оглядывается и вскрикивает. Мужчина ловит ее за талию и тянет к себе. Она тяжело падает на землю. Он садится на нее сверху и заносит нож. Виктория с криком хватает его за руку, но он отбрасывает ее в сторону. Амара видит, как та ударяется головой о край гробницы и без чувств валится на землю.
— Твой хозяин возомнил, что ему все позволено. — Мужчина держит Амару за горло, обжигая ей лицо прерывистым дыханием. Она не может пошевелиться от ужаса. — Думал, что если заметет следы, то Симо никогда ничего не узнает. — Он нацеливает лезвие ей в глаз. — Вот тебе за Драуку!