Дом волчиц
Шрифт:
— Бедная девочка, — говорит Руфус. — Какая ужасная трагедия. — Он отводит ладони Амары от ее лица. — Пожалуйста, не плачь. Клянусь, ты ничуть не упала в моих глазах. Я зайду за тобой в… Я зайду за тобой и свожу тебя в театр. Мне будет крайне приятно узнать тебя получше.
Амара искренне готова расплакаться от облегчения.
— Мне бы очень этого хотелось, — говорит она.
Он придвигается к Амаре, положив ладонь на скамью рядом с ее коленом. На его лице появляется до боли знакомое ей выражение.
— Можно я тебя поцелую?
Она ощущает укол раздражения. После всего, что она рассказала ему
— Конечно, — говорит он, беря ее руку. — Конечно, не в доме адмирала.
— Спасибо, — отвечает она, одарив его улыбкой, полной обожания. — Ты не представляешь, как важна для меня твоя доброта.
— Ты достойна только лучшего, — галантно говорит он. Какое-то время они сидят в неловком молчании. — Что ж, пожалуй, мне пора. — Он встает. — Пожалуйста, попрощайся за меня с Плинием. Обещаю, что навещу тебя на этой неделе.
— Спасибо, — отвечает Амара. — Не заставляй меня ждать слишком долго.
После его ухода она остается сидеть в саду, окрыленная новой надеждой. Ей не терпится поблагодарить Плиния за знакомство с его подопечным. Потом из тени колоннады выходит Секунд с небольшим свертком в руках. Ее вещи. Ей сразу становится ясно, что Плиний не вернется, чтобы попрощаться.
Секунд садится на скамейку рядом с Амарой, положив между ними ее одежду.
— Когда хозяин тебя сюда привел, — говорит он, глядя прямо перед собой на фонтан, — я сказал ему, что ему повезет, если ты не потребуешь себя озолотить. Что ты покинешь этот дом не меньше чем с одним бесценным украшением. Хозяин поспорил со мной на денарий, что я ошибаюсь. — Он улыбается ей. — Так что ты обошлась мне в денарий.
Она отвечает на его улыбку.
— Прости. — Мысль попросить у Плиния подарков действительно приходила ей в голову, но она знала, что их все равно бы забрал Феликс. — Он сказал тебе, о чем я его просила?
— Принять твою вечную службу. Но это дар, а не просьба. — Он отворачивается. — Мы оба с тобой знаем цену службе.
На миг их объединяет молчаливое понимание.
— Ночью я слышал, как ты плакала. Думаю, твои рыдания слышал весь дом. — Он смотрит на нее решительно, но без неприязни. — Это не должно повториться сегодня.
Она краснеет.
— Это не повторится.
Секунд удовлетворенно кивает.
— Знаешь, я ведь плакала не только по этой жизни, — говорит она, обводя рукой сад с фонтаном. — То есть, конечно, и из-за этого тоже. Но я действительно верю, что люблю его.
Секунд отвечает не сразу. Он встает, и она понимает, что он собирается уйти, а значит, уйти придется и ей. Амара, закусив губу, сдерживает слезы, чтобы избежать нового позора.
— Ты не просила о подарках, — говорит Секунд. — И все же он выбрал для тебя подарок. Я положил его вместе с твоей одеждой. — Он ненадолго умолкает. — Я дам тебе время собраться с мыслями перед уходом. Но не больше нескольких минут.
— Спасибо, — произносит она.
Секунд кланяется и уходит.
Амара поднимает со скамьи сверток с одеждой, ожидая найти среди платьев монеты. Но внутри лежит что-то гораздо более тяжелое. Она разворачивает оставленный ей Плинием свиток. Это «О пульсах» Герофила.
Глава 25
…В
этом сражении нужно победить или пасть. Так решила для себя женщина; пусть же мужчины цепляются за жизнь, чтобы прозябать в рабстве [28] .28
Пер. А. С. Бобовича.
— Глядите, кто пришел! Глядите, кто пришел! — кричит Бероника, завидев Амару на пороге лупанария. — Мы думали, ты никогда не вернешься домой!
В коридор выбегают Виктория и Дидона.
— Как я счастлива, что ты вернулась! Какое счастье тебя видеть! — Дидона со слезами бросается ей на шею. — Я думала, что никогда больше тебя не увижу.
— Меня не было всего неделю! — говорит Амара, разрываясь между радостью встречи и чувством вины, ведь весь вчерашний день она молилась о том, чтобы никогда сюда не возвращаться.
— Ну, выкладывай, какой он? — Виктория тоже выглядит очень обрадованной возвращением Амары, хотя признаться в этом было бы не в ее характере. — Готова поспорить, полный извращенец! Все старики такие.
Амара мешкает с ответом. Ей не терпелось посмеяться с Викторией над первой нелепой ночью с Плинием, но теперь эта история кажется ей слишком личной. При мысли о том, чтобы рассказывать о нем с насмешкой, ей лишь становится грустно.
— Он самый добрый мужчина, которого я когда-либо встречала, — дрожащим голосом отвечает она.
— Только взгляните! — хохочет Виктория. — У тебя же слезы на глазах. Только что ты крутила любовь с чокнутым торговцем скобяным товаром, а теперь втрескалась в какого-то слабоумного дедулю. У тебя ужасный вкус в мужчинах!
— Парень, с которым она встречалась на играх, был вполне неплох, — вступается за нее Бероника. — Настоящий красавец.
— Повтори погромче, а то Галлий мог не услышать, — шепчет Виктория, и все смеются над испуганно обернувшейся Бероникой.
— Пошла ты, — говорит Бероника, но и сама не может удержаться от смеха.
— А это что такое? — Виктория тянется к ее новой одежде. — Сколько нарядов он тебе подарил?
— Три, — отвечает Амара, раздавая их девушкам. — Наверное, придется отдать все их Феликсу.
— Прекрасная ткань, — говорит Виктория, проводя ладонью по одному из платьев. — Но ты выглядишь чересчур почтенно. — Она прищуривается на прилично одетую Амару. — Вряд ли кто-то осмелится тебя снять, если ты будешь прохаживаться в таком виде. — Ее озаряет новая мысль. — Прошу, только не говори мне, что этот старик тоже просил тебя одеться как его покойная жена!
— Нет, — смеется Амара. — Ни о чем таком он не просил.
— Тогда в чем подвох? — спрашивает Бероника. — Неспроста же он купил тебя на целую неделю.
— Он хотел, чтобы я ему читала.
— Непристойные книжки? И все? — Виктория слишком потрясена, чтобы шутить.
— Нет! То есть мы спали вместе… — оправдывается Амара, вспоминая, как спала обнаженной рядом с Плинием, и его рука покоилась на ее животе. — Просто… — Она умолкает, не зная, как описать случившееся и свои собственные чувства.