Чтение онлайн

Джордж Филдер неожиданно вернулся к жизни. Обтянутый кожей череп, заменяющий ему голову, медленно повернулся на тонюсенькой шее в одну сторону, в другую.

— Они нас сожрут, — пробормотал он. — Они упадут на нас и сожрут нас живьем.

— Думаю, нет, — коротко ответил Стеббинс. — Никогда еще не было...

— Они нас сожрут! Сожрут нас! Сжрут! Сжрут! Сжрут! Онинассжрутсжрут... — Джордж Филдер носился широкими, беспорядочными кругами и безумно размахивал руками. В его глазах горел панический ужас мыши, попавшей в западню. Гэррети он показался похожим на одного из сумасшедших игроманов.

— Сжрутнассжрутнассжрут...

Он визжал на очень высокой ноте, но Гэррети с трудом слышал его. Звуковые волны с окружающих

холмов падали на группу ударами исполинского молота. Гэррети не услышал даже выстрелов, когда Филдер получил билет, только дикое ликование Толпы. Тело Филдера станцевало неуклюжую, и в то же время странным образом грациозную рубму посреди дороги, — ноги летают, плечи судорожно дергаются. Затем, устав, видимо, танцевать, он сел на асфальт, широко раскинув ноги, и так и умер — сидя, опустив подбородок на грудь, словно маленький мальчик, застигнутый песочным человеком прямо во время игры.

— Гэррети, — сказал Бейкер. — Гэррети, у меня кровь течет.

Холмы уже остались позади, и Гэррети расслышал его почти без проблем.

— Ага, — сказал он.

Ему пришлось напрячься, чтобы голос не сорвался. Что-то внутри Арта Бейкера порвалось и кровоточило. Из его носа лилось потоком. Щеки и шея были покрыты коркой запекшейся крови. Воротник рубашки пламенел красным.

— Это ведь не очень плохо, да? — спросил его Бейкер. Он плакал от страха. Он знал, что все плохо.

— Да нет, не очень, — сказал Гэррети.

— Дождь такой теплый, — сказал Бейкер. — И это просто дождь, я знаю. Это ведь просто дождь, да, Гэррети?

— Конечно, — сказал Гэррети. Его тошнило.

— Вот бы у меня был лед, чтобы приложить, — сказал Бейкер и пошел прочь. Гэррети смотрел, как он уходит.

Билл Хоф («произноси как Хафф») получил билет в четверть двенадцатого, а Маллиган — в половину, сразу после превосходно отрепетированного выступления Летающих Чертей [65] на шестерке истребителей F-11-I цвета электрик. Гэррети думал, что Бейкер уйдет раньше них обоих, но Бейкер упорствовал, хотя теперь уже вся верхняя половина его рубашки пропиталась кровью.

В голове у Гэррети играл джаз: Дейв Брубек, Телониус Монк, Пушечное Ядро Эддерли [66] — все эти Запретные Шумосозидатели, чьи записи хранились в секрете и доставались из-под полы только когда вечеринка становилась слишком уж пьяной и шумной.

Когда-то он, казалось, был любим, когда-то он и сам любил. Но теперь остался только джаз и нарастающий рокот барабанов в голове, и мать была теперь всего лишь соломой для набивки мехового пальто, а Джен превратилась в манекена из универмаговской витрины. Все кончено. Даже если он победит, даже если сумеет пережить МакФриза и Стеббинса, и Бейкера, — все кончено. Он уже никогда не вернется домой.

Гэррети

тихо всхлипнул. Его взгляд затуманился, ноги запутались, и он упал. Асфальт был твердым, неожиданно холодным и невероятно успокоительным. Ему вынесли два предупреждения, прежде чем он сумел поднять себя серией неуклюжих, крабьих движений. Он заставил ноги продолжить ходьбу. Из его тела вышел чистый, почти стерильный воздух, не имевший, казалось, никакого отношения к нормальному пуку.

Бейкер пьяными зигзагами шатался от обочины к обочине. МакФриз и Стеббинс шли, сблизив головы, и Гэррети внезапно уверился, что они замышляют убить его, как когда-то некто по имени Баркович убил другого безликого статиста по имени Рынк.

Он заставил себя идти быстрее и вскоре поравнялся с ними. Они молча расступились, пропуская его, (вы больше не хотите говорить обо мне, да? Но вы говорили. Думаете, я не знаю? Думаете, я тронулся?) и в этом было успокоение. Он хотел быть с ними, хотел остаться с ними до самой смерти.

Идущие прошли под знаком, в котором сосредоточилась, как показалось Гэррети, все безумие, какое только возможно во вселенной, запредельный хохот сфер с идиотическими присвистываниями, и знак этот гласил: 49 МИЛЬ ДО БОСТОНА! ИДУЩИЕ, ВЫ СМОЖЕТЕ! Он расхохотался бы, если бы смог. Бостон! Это слово даже звучало как вымысел, как нечто совершенно невозможное.

Бейкер снова оказался рядом.

— Гэррети?

— Что?

— Мы уже?

— А?

— Мы уже? Гэррети, ну пожалуйста, мы уже?

Бейкер смотрел на него умоляюще. Он превратился в скотобойню, в аппарат по выдаче свежей крови.

— Ага. Мы уже. Мы уже, Арт. — Он понятия не имел, о чем говорит Бейкер.

— Я собираюсь умереть, Гэррети.

— Хорошо.

— Если ты победишь, можешь сделать для меня кое-что? Мне страшно просить других, — и Бейкер махнул рукой, одним движением охватывая пустынную дорогу, как будто Прогулка по-прежнему была богата своими дюжинами. На какое-то мгновение Гэррети подумал: а может так оно и есть, может все они по-прежнему здесь, и Бейкер сумел их увидеть в последние свои минуты.

— Что угодно.

Бейкер положил ладонь ему на плечо, и Гэррети вдруг заплакал. Ему казалось, его сердце сейчас вырвется из груди, чтоб омочить ее слезами.

Бейкер сказал:

— Освинцованный.

— Пройди еще чуть-чуть, — сказал Гэррети сквозь зубы. — Пройди еще немного, Арт.

— Нет — я не могу.

— Ладно.

— Может, увидимся, — сказал Бейкер и рассеянным жестом вытер с лица часть глянцевито поблескивающей крови.

Гэррети опустил голову и всхлипнул.

— Ты не смотри, как это будет, — сказал Бейкер. — Это тоже мне обещай.

Гэррети кивнул, не в силах говорить.

— Спасибо. Ты был мне другом, Гэррети, — Бейкер попытался улыбнуться. Он вслепую сунул ему ладонь, и Гэррети пожал ее обеими руками.

— Где-нибудь, когда-нибудь, — сказал Бейкер.

Гэррети закрыл лицо руками и наклонился вперед — по-другому идти он не мог. Рыдания рвались из него, и боль, которую они доставляли, не могла сравниться ни с какой другой.

Он надеялся не услышать выстрелов. Но он услышал.

До Бостона оставалось сорок миль.

— Расскажи нам историю, Гэррети, — неожиданно попросил Стеббинс. — Расскажи нам историю, которая заставит нас забыть обо всех печалях.

Он повзрослел невероятно; Стеббинс буквально превратился в старика.

— Да, — сказал МакФриз. Он тоже выглядел древним и мудрым. — Историю, Гэррети.