Дочь Земли
Шрифт:
– Он разве вещь?
– Улыбнувшись, отвечает ей Аля беззлобно.
– Быть может, это ты забываешься, Эвфалия? Он мой хозяин. И то, что я люблю и подчиняюсь ему, нормально. Из нас двоих я принадлежу ему, а не наоборот. И потому "отдавать" можно, вероятно, меня, но не его. Интересно, как среагировал бы Краасс, услышав, что ты рассуждаешь о нем, как о предмете неодушевленном?
– Замолчи!
– Взвизгивает Эвфалия на грани истерики.
– Ты не смеешь называть его по имени! Ты!!..
– Я зову его так, как он сам предложил. И за рамки дозволенного не захожу никогда. Его воля: закон для меня. Но только - его! Запомни хорошенько и не пытайся меня запугивать. За свою короткую жизнь я уже перетерпела столько боли, и страха, и отчаяния, и ненависти, сколько тебе за все твои столетия и присниться не смогло бы. А потому пораскинь-ка мозгами
– она понижает голос, одновременно превратив его в металлический лязг.
– А теперь уходи. И стращай кого-нибудь другого. Мне твои угрозы надоели, поняла?!
Издав короткий свистящий шип, Аля приподнимает верхнюю губу. Клыки мгновенно удлиняются, превратившись в отточенные стилеты. Глаза расширяются и наливаются ледяной тьмой. Эвфалия, непроизвольно вжав голову в плечи, отступает, шепча яростные проклятия. Отворачивается. Сгорбившись, торопливо уходит.
Аля смотрит ей вслед неотрывно. Убедившись, что рагезтянка действительно покинула этаж, возвращается в свой отсек. Закрывает выход на террасу, блокирует. Расхаживая по комнате, снова и снова перебирает в уме подробности состоявшегося разговора. Неприятно, жуть! Будто в грязи ополоснули! А дальше что будет, если она сейчас уже позволяет себе прямые угрозы и вторжения на личную Алину территорию? Причем уверенно так, без малейших опасений. А что, если Краасс попросту ведет двойную игру? И дал претендентке возможность распоряжаться ситуацией по собственному усмотрению?! А сам глядит на них и ручки трет от удовольствия - чем не два питбуля на бойцовском ринге. Замечательно красочное представленьице! И все - во имя него, родимого!.. Коту смех - мышке слезы?.. А то ли еще впереди ожидает?!
Аля чувствует себя все гаже. Этот её выпад против Эвфалии физических сил не забрал, но моральные подорвал основательно. Слишком много навалилось одновременно, слишком она измотана. От нее ежеминутно ждут силы, уверенности, хладнокровия, контроля над собой. А её от всего этого уже тошнит откровенно! И опять непобедимая железная фурия уступает место обессиленному и почти больному ребенку. Аля на полушепоте тоскливо всхлипывает. Бухается на постель, сворачивается клубочком, засунув голову под подушку. Плачет. Тихо и тоненько, как дитя малое, которое испугалось темноты спросонья, а голосить боится, чтоб не потревожить то неясное, страшное, таящееся в сумраке вокруг....
– Малыш?!
– Подушка съезжает с головы. Сильные руки поднимают её, окружают кольцом тепла и защиты, прижимают к щиту широкой груди.
– Что случилось, Алира?
Аля возводит на секунду глаза кверху, но тут же опускает голову, обхватывает его руками. Вздрагивая, жмется сильнее, спрятав лицо. Шепчет задыхаясь:
– Ничего.... Ничего.... Я устала.... Просто устала.... Все хорошо. Это моя вина.
– В чем, малыш?
– Он едва не насильно приподнимает ей голову.
– В глаза мне смотри.... Смотри, я сказал!.. Понятно!
– Последнее слово звучит резко, как щелчок плети. Краасс отпускает её, быстро встает. Аля успевает уцепиться за его пояс, упрашивает сквозь слезы:
– Не надо, пожалуйста! Не делай ничего!.. не уходи, не надо!
– Я вернусь сейчас, Алира.
– Он бережно пытается отнять от себя её руки. Аля отчаянно мотает головой, не отпускает.
– Не нужно! Ну прошу тебя! Она ничего не сделала!..
Он смотрит недовольно. Даже сердито. Нехотя опять садится.
– Спасибо!
– Шепчет девочка.
– Она не тронула меня. Честное слово. Это я её, по-моему, напугала....
– Ты?!
– Краасс берет её за плечи, приближает, перебирает шелк разметавшихся прядей.
– Вот это здорово. Мне нравится. Научилась-таки зубки показывать, да, кроха?.. А плачешь тогда почему?
– Не знаю, - она вытирает глаза, пожимает плечами растерянно.
– Говорю же - устала... и... по тебе соскучилась.... А тебя нет. А тут она еще!
– Паршивка.
– Вырывается у него со злобой.
– Предупреждал же!
– Спасибо, Краасс.
– Аля улыбается, берет его руку, притрагивается благодарно поцелуем. Ложится, укладывает голову рагезту на колени.
– Ты не сердишься?
– За что?
– Удивляется он.
– За то, что отстаиваешь себя?.. Чудо ты мое пернатое!.. Не того боишься. Смотри, Алира, не подпускай её близко, слышишь?
Аля кивает, не отрывая головы от его колен. Краасс осторожно сдвигает девочку,
встает.– Теплая ванна и холодный душ. Наилучший способ возвращения тонуса. Я знаю, что нам сейчас нужно. Поднимайся и пошли.
Аля нерешительно ворчит, что устала и не хочет никаких купаний. Рагезт щелкает её по носу, грозится шутливо:
– Отговорки не принимаются!
– Берет за руку. Командует:
– Шагом марш.
Глава 28
Полутьма ванной комнаты. Точечная подсветка у бортиков мельтешит по зеркалу воды пятнышками-зайчиками. Краасс подает знак. Воздух сгущается ароматами вербены и лайма. Включается музыка. Световые переливы присоединяются к нотам, сплетаются, дополняют, продлевают их таинственной, причудливой игрой.
Краасс выпускает Алину ладонь, идет вперед, к бассейну. С каждым его шагом по полу разбегаются узорные дорожки мерцающих оранжевыми огоньками свечей. Тоненькие ниточки-струйки разноцветного отсвечивающего дымка закручиваются колечками, убегают в потолок. Острые оттенки запахов возбуждают и без того обострившееся обоняние, кружат голову, заставляя тело трепетать предвкушением. Звонкий перестук собственного сердца громкой пульсацией отдается в висках.
– Подойди, котенок.
– Краасс оборачивается, приглашающе манит Алю к себе. Янтарные кошачьи глаза прикипают к её лицу, губы раздвигаются в игривой и хищной улыбке. Невесомые, поддразнивающие касания шелковистыми лепестками скользят по напрягшемуся в ожидании телу, обволакивают, опьяняют, забирают в плен душу. Еще не притронувшись даже, он уже проникает в нее, разливаясь по жилам безумием чувственного буйства.
Аля аккуратно пробирается к нему, минуя линию огней. Становится напротив, не отрывая взгляда от пламени желтых глаз.
– Я приглашаю мою девочку на танец. Она согласна?
Трансформер отступает, протягивая ладонь. Аля делает шаг вперед, подает руки. В такт музыкальному напеву они начинают замедленно-пластичное кружение, держась пока лишь за кончики пальцев. Такое знакомое чувство утопания вновь бередит её, накрывает, тянет неодолимо - раствориться целиком в океане первобытного кричащего желания. Упасть в его объятия, как в пропасть, как в ураган обрушивающегося торнадо. И обратиться пеплом. И воскреснуть из небытия в струях оживляющего огня. Стать его волей, его силой, его продолжением!
Аля поднимается на носки, отводит согнутые в локтях руки назад, не отпуская его. Чуть выгибает стан. Подается вперед. Краасс кладет её ладонь себе на талию, поддерживает сзади за спину. Несущий их ритм оживает, ускоряется. Аля разжимает пальцы, свободно роняет руки вдоль тела. Полуоткинув назад голову, расслабившись, полностью подчиняется умело направляющим её рукам. Не прерывая движения, рагезт начинает не спеша расстегивать на ней одежду. Она покорно поддается, помогая освобождать себя от одной части за другою. Остановившись, Краасс медленно опускается на колени. Вдавливая ладони ей в спину, приникает к обнаженной груди обжигающим долгим поцелуем. Отклоняет лицо. Раздвоенный кончик языка пробирается в ложбинку меж возбужденно напрягшихся полушарий, сливается с бархатистою нежной кожей. Змейкою обвивается поочередно вокруг твердеющих сосков. Выписывает ширящиеся круги, ласкает и будоражит, то прикасаясь едва ощутимо, то проходя напористо и сильно. Её тело начинает содрогаться в его объятиях. Она стонет и изгибается, ухватившись за его плечи. Потом падает ему на плечо головой, шепчет что-то плачуще, с мольбой и страстью. Он отпускает её, отодвигается, быстро раздевается сам. Опять притягивает Алю к себе. Она тоже начинает целовать его. В свою очередь соскальзывает вниз, охватывая рагезта руками за бедра.... От удовольствия он издает что-то среднее между рыком и стоном. Нагибается. Решительно отрывает её от себя. Задирает Але голову, накрывает её губы своими. Впивается, глубоко и жарко. Подхватив на руки, сносит по ступеням в бассейн.
Обняв его за шею, она сцепливает пальцы. Краасс прислоняет девочку к бортику спиной, обвивает её ноги вокруг себя и коротким сильным ударом посылает тело вперед. Аля вскрикивает в спазме боли и наслаждения, плотнее прижимается к нему. Припав к плечу трансформера губами, шепчет умоляюще:
– Я люблю тебя. Я люблю тебя... Краасс!
Откликаясь на эти слова, рагезт еще ускоряет темп. Он резок и нетерпелив до жестокости. Сладкое мучение заставляет её извиваться и стонать до крика в железных тисках его рук, сводит нестерпимой судорогой экстаза.... Снова и снова, раз за разом. До тех пор, пока он, наконец, не насыщается ею и её телом.