Дочь Земли
Шрифт:
У лобового стекла - кошка. Пасть оскалена, из уголков свисают хлопья грязно-желтой пены. Когтистые лапы начинают с силой царапать металл. Зубы лязгают так, что он это слышит. Секунду мужчина в ступоре. Потом хватается за дверцу, захлопывает. Матерясь, нагибается за бутылкой, и тут ...
Все четыре фиксатора на дверях проваливаются в пазы. Ключ в замке зажигания проворачивается. Повернувшись к рулю, на гул заработавшего мотора, Петр, краем глаза, захватывает длинную голубую искру, проскакивающую по панели управления. В следующее мгновение все вокруг воспламеняется. Огонь перепрыгивает на джинсы, желтыми языками взлетает вверх.
Человек бьется
На черный столб дыма, поднимающегося в небо, отовсюду сбегаются люди. Кто-то истерически кричит в трубку, требует пожарных, скорую помощь. Кто-то бросается за ломом, чтобы выбить двери. Существо в салоне еще живет, но уже мало напоминает человека. Оно слепо тычется в окна, почерневшими скрюченными конечностями скребет по стеклу.... И тут автомобиль взрывается!
Ближайших зевак отшвыривает ударной волной. Гигантский огненный цветок выбрасывает в вышину пылающие лепестки. Воздух наполняется нестерпимым жаром, окалина разлетается во все стороны....
Окрестность сотрясают сирены подъезжающих пожарных машин. Люди в униформе высыпают из них. Споро разворачивают шланги. Белые пенистые струи заливают покореженный раскаленный остов. Пламя кипит, скрежещет, задыхается. Еще немного, и все кончено.
Пожарные сворачивают рукава. Милиционеры обносят площадку желто - полосатой лентой. Работники скорой оказывают помощь пострадавшим. На удивление, ни у кого из неосторожных зевак серьезных травм нет. Так, - царапины, порезы, ссадины.
В толпе сбились в кучку и бывшие собутыльники Петра. Мужчины в полном шоке. Переглядываются, разводят руками. Один выдавливает:
– Ни фига себе, за самогончиком сходил!..
* * *
Аля открыла глаза. Поежилась. Ну и замерзла она! Батареи отключили со вчерашнего дня, в квартире колотун, а она умудрилась заснуть прямо на ковре. Вот балда, жди теперь соплей, кашля и барабанов в ушах.
Девочка поспешно вытаскивает из комода шерстяные носки. Натягивает. Надевает свитер. Все равно холодно. А-а, помнится, мама говорила, что, когда промерзнешь, нужно в носки насыпать горчичный порошок и потоптаться на спортивном коврике. Будет эффект горчичника. Попробуем!..
Вы спросите, а что, судьба Василины Алю уже не волнует? И на отца она уже не злится.... И все её переживания канули в небытие?!
И да, и нет. Я бы сказала, она в неком бесчувствии. Как будто, ей местную анестезию провели. Голова думает сугубо о насущных вещах, не отвлекаясь ни на что другое. Такая себе стенка от реальности. Организм многих из нас сам возводит её в критические моменты, чтобы не повредиться окончательно. Вот и Аля, сейчас, в некотором роде, в состоянии 'грогги'. А уж как долго пробудет в нем, мне, простите, пока неведомо.
Девочка бредет на кухню, достает пачку сухой горчицы из буфета. Возвращается в комнату. Автоматически выполняет все озвученные выше манипуляции. Ноги постепенно согреваются, её перестает знобить. Аля опять идет на кухню - заваривать чай....
Звонок! Она бежит в прихожую. Не глянув в глазок, распахивает дверь. На пороге - мать.
– Ой, мамочка! А я в школу не пошла сегодня. Знаешь, так горло дерет, и насморк замучил! Вот - лечусь немножко.... Ты мне покажешь, где ингалятор? А то я уже всю кухню обрыла, и без толку!
Мама, не отвечая, отстраняет её, входит. Закрывает дверь, набрасывает цепочку и ... оседает на пол.
– Мамуля!
– Аля кидается к ней.
–
– Нет, - мать хватает её за руку, не пускает, - не надо, нет.... Мне уже легче. Посижу немножко, отдышусь.... Она, вдруг, закрывает лицо ладонями и начинает рыдать. Аля падает рядом на колени, обнимает её, гладит по волосам.
– Мамочка, не плачь. Мамулечка, ну успокойся.... Мы же вместе.... Все будет хорошо.
– Аля!.. Постой, постой, Аля.
– Мать берет её за руки, собирается с силами. Медленно произносит, - Папа... он погиб сегодня, Алечка.... Его нет больше.
– К-как?
– заикается девочка.
– Как... это... случилось?!
– она почти кричит матери в лицо.
– Говори! Ну, говори же!!
– Машина загорелась.... В милиции сказали - короткое замыкание.... Автомобиль загорелся. Потом взорвался. Все очень быстро произошло. Он не смог выбраться.... Аля!
– Она опять начинает плакать.
– Осиротели мы, дочка.... Что же теперь будет?!
Аля быстро обнимает мать. Прижимается, кладет голову на плечо. Что-то говорит, утешает. Мама не может видеть, что отражает большое овальное зеркало на стене за её спиной. И, слава богу! Алины глаза пусты и безжизненны, на губах - довольная улыбка....
Остаток дня проходит, как в бреду. Але действительно кажется, что она спит. Эмоций - никаких. Слепая пустота в душе и каменная тяжесть. В их квартире - чужие люди. Вроде, кто-то из милиции. Остальные - сослуживцы матери или отца. Все странно оживлены, переговариваются громко, звонят куда-то. Полный балаган и неразбериха. Мама с кем-то из них уезжает. Кажется в морг, на опознание. Возвращается вообще никакая. Её отпаивают валерьянкой, суетятся. Женщины закрывают зеркала черными платками. Мужчины вытаскивают из гостиной мебель. Заносят в комнату обеденный стол, табуретки. Из разговоров Аля понимает - туда внесут гроб. Ей делается дурно. Только сейчас она, и вправду, начинает осознавать, - отца больше нет. Она ничего не может понять. Недавняя мстительная радость сменяется жалостью, потом - отчаянным взрывом горя. Неужто это, и впрямь, её проклятия погубили его? Неужели, это её злость и жажда мести лишили его жизни?! Не может быть!! Но, даже если это просто совпадение, то, боже мой, как оно жестоко! Нет, ни за что, в здравом уме, Аля не пожелала бы папе такой страшной смерти, да и, вообще, смерти. Господи, ну почему все так?!!
Когда она, в очередной раз, бредет зачем-то коридором, звонит телефон. Аля автоматически снимает трубку. Ничего не успев сказать, слышит:
– Про наш договор помнишь?
Аля отшатывается от трубки, как от гремучей змеи. В страхе и непонимании смотрит на аппарат, как на живое, опасное. Потом осторожно поднимает упавшую трубку, опять подносит к уху.
– Просто напоминаю. Я тебя завтра жду.... И никаких отказов.... Слышишь, ребенок?
'Как он узнал номер?.. Следил?.. Купил.... Что ему надо?!!' - мысли скачут, голова горит, язык не ворочается ...
– Ладно.... Я знаю, ты меня слышишь. До завтра, Алира.
– Подождите!
– девочка, наконец, обретает способность говорить. Хочет поделиться, объяснить. Но... в трубке - короткие гудки.
Аля кладет трубку на рычаг. Бездумно усаживается рядом на тумбочку. Обхватывает голову руками. Сидит без движения довольно долго.
Из этой прострации её вырывает оклик соседки, тети Гали:
– Алечка, помоги мне тут, пожалуйста. Сейчас все съедутся, а у нас ничего не готово. Иди, детка, иди сюда!