Дочь Земли
Шрифт:
Выход. Аля распахивает двери. Выбегает на улицу и... застывает. Зажимает себе кулаком рот и начинает тихо стонать в бессилии. В расплывшемся кровавом пятне у дорожки, неестественно выгнутая, вся какая-то скрюченная, и уже окоченевшая, лежит Василинка.
Аля медленно-медленно подходит, приседает над кошкой на корточки. Перебирает пальцами слипшуюся шерсть. В голове стучат отбойные молотки. Мыслей нет. Есть только боль, боль и отчаяние и... ненависть, которая испепеляет. Аля закрывает глаза, сжимает зубы. Из прикушенной губы сочится тоненькая струйка крови. Она не ощущает. Она в какой-то прострации.
– Алька, - её тихонько тормошат за плечо. Слабые детские ручонки дергают за рукав. Она поднимает невидящие
– Подожди, - Аля с трудом ворочает языком, - я не расслышала.... Скажи еще раз, пожалуйста.
– Я говорю, это папка твой! Сам видел! Он на работу шел. А Васька ему в ноги кинулась, шипеть начала. Он тогда заругался сильно. Ну, знаешь, словами, какие мама не велит говорить никогда.... Схватил такой камень здоровенный! Как он называется?.. Кирпич, вспомнил!.. И сверху её! То - по спине, то - по голове! Раз! Раз! ... Она мяукала, мяукала. Громко так и долго! Крутилась на месте. А потом... упала и двигаться перестала.... Аля, она, что, умерла?!
Карие глазенки беспомощно смотрят на девочку. Наполняются слезами. Парнишка начинает всхлипывать. Аля обхватывает его за плечи, гладит по голове.
– Не плачь, мой хороший. Не плач, не надо. Ты беги домой, а я тебе, после обеда, шоколадку принесу, хочешь?
– А как же Василинка?!
– Я её заберу.... Все будет хорошо.... Иди, Славочка, иди.
Аля доводит мальчика до подъезда. Закрывает за ним двери, прислоняется. Глубоко, до колик, выдыхает. Идет к кошке. Поднимает невесомое застывшее тельце, прижимает к себе и несет вглубь двора. Через полчаса неглубокая яма готова. Земля рыхлая, мягкая, легко поддается. Аля опускает туда Васю. Прикрывает наломанными ветками. Засыпает. Трамбует землю руками изо всех сил. Потом еще натаскивает камней сверху. 'Ну все, теперь собаки не доберутся', - мелькает мысль. Ногу неприятно ломит. Аля смотрит вниз и только сейчас осознает: она же босиком. Ноги совсем замерзли, ступни она не чувствует.
Деревянной походкой девочка идет к дому. По щекам катятся слезы. В голове бьется одно: ненавижу... ненавижу... ненавижу....
* * *
Аля сидит на диване. Смотрит в одну точку. В школу она не пошла. Да какая школа?! Впервые в жизни девочка отчетливо и ясно ощущает, - она, действительно, может убить. Одного конкретного человека.... И не только его.... На зло нужно отвечать злом. Люди по-другому не понимают!
Аля падает ничком, запихивает голову под подушку. Мир сжимается до черного квадрата, становится чуточку легче. Если бы она могла вырваться, убежать. Далеко- далеко, чтоб никогда никого из них больше не видеть! Мать ничем не лучше. Сама всю жизнь терпит издевательства. И дочке выбора не оставляет. Её менторское 'у ребенка должен быть отец' вызывает у Али омерзение. Это - отец?!! Да он - садюга конченая. Лучше б он умер до её рождения! Сдох, сдох, сдох!!! Аля остервенело колотит кулаками по подушке. Ненависть разрывает! Девочке кажется, что она прямо видит: её окружает черная вязкая масса. Течет вокруг, обволакивает, выбрасывая в пространство тонкие струи-щупальца. Словно Аля - центр живого организма. И организм этот - сплошная жажда мести.
– Внимание!.. Репликация.
Сидящие поворачиваются к монитору. Помощник взмахивает рукой. Экран увеличивается на всю стену.
Краасс смотрит заинтересованно. На лице Зэера - искреннее удивление и восторг. На экране - девочка. На коленях, посреди комнаты. Руки сложены на груди, голова отброшена назад. Глаза сомкнуты. Вокруг ребенка - подвижный энергетический кокон. Черная дымка плывет, перемещается, закручивается тающими спиралями. От массы, пульсируя, отделяются дымовые струйки. Рассеиваются, опять уплотняются. Контуры
поля очень напоминают огромного спрута.– В жизни такого не видел.
– Зэер потрясенно разводит руками.
– И ты говоришь, она человек?!
– Генетически, да.
– А фактически?
– Донор.
– Ого!.. Да это ж неслыханно повезло! Если удастся её приручить!..
– Удастся.
– Краасс самодовольно улыбается, - она уже на крючке, - подмигивает помощнику, - симпатичная у меня игрушка?
– Игрушка! Хорошо сказано. Мне больше бомбочку нейтронную напоминает в конфетной упаковке.... Самим бы не подорваться!
– Ничего. Она достаточно внушаема. И о-очень во мне заинтересована. Почти, как и я в ней.
– Никак у нас тут новая привязанность образуется?!
– В глазах Зэера пляшут смешливые искорки.
Краасс деланно поджимает губы:
– Много будешь знать - крылья отвалятся!
– Отрастут, - парирует Зэер.
– Было бы основное в целости, а уж добавочное нарастим!
– Смотри, смотри!
– нетерпеливо перебивает его Краасс.
Оба снова приникают к монитору.
Аля открывает глаза. Зрачки расширены почти на всю радужку. Руки расходятся в стороны. Силовой луч вытягивается вверх над головой, утолщается и приобретает вид кобры, раскрывшей капюшон.
Молниеносным рывком ладони сходятся. Хлопок! Энергетическая змея отделяется от тела, выстреливает в пространство. Дымка рассеивается. Девочка медленно оседает на пол. Валится на бок. Глаза закрыты. Дыхание ровное, глубокое. Она спит.
– Готово!
– Краасс довольно выстукивает по сенсорам панели.
– Для первого раза эффект впечатляет. Теперь будем шлифовать наш камешек.... Ребенок далеко пойдет, ручаюсь!
* * *
– Семеныч, куда собрался?
– Отвали, Иван!
– Алин отец нетвердыми шагами добирается до двери. Пару минут стоит, покачиваясь. Наводит на собутыльников фокус и заплетающимся языком изрекает:
– С-сейчас все б-будет класснячок.... У м-меня в нычке самогончик - с-супер!
– Петро, ты в своем уме?.. Куда поедешь?.. До первого столба?!
– Захлопнись, зануда! Че ты зудишь вечно? Умнее всех хочешь быть?!
– Петр переступает с ноги на ногу, чешет в затылке.
– Тут она, родименькая. В машине.... С-с-час, мужики! Ждите!..
Серая девятка маячит у детской площадки. Шмыгая носом и бурча, Петр Семенович добирается до автомобиля. В глаза бросается странная картина: на крыше вальяжно разлеглась большая черная кошка. При приближении человека, она встает, потягивается, но никуда не убегает.
– Э-к-к, стерва!.. Развелось вас, не передушишь!
Петр приседает, шарит палку. Не найдя, замахивается рукой.
– П-пшла, тварь!!! Лобешник проломлю!! Одна такая уже на мусорке валяется....
Кошка выгибает спину, прижимает уши и длинно шипит. Неестественно яркие зеленые глаза блестят, пасть растягивается в нешуточный оскал. Мужчина, от неожиданности, замирает на месте. Хмель слетает. Пронзительный прямой взгляд животного вызывает настоящий страх.
Кошка поворачивается и прыгает за машину. Алин отец вздыхает, переводит дух. Заглядывает за автомобиль. Животного нигде нет.
– Ф-фух!.. Удрала, сволочь.... Вот зараза бешеная!.. Потравить их тут к черту. И дело с концом!
Дрожащими руками отпирает машину. Бухается на седушку, оставляя дверцу открытой. Наклоняется, шарит под сиденьем. Извлекает пластиковую двухлитровку, полную мутноватой жидкости.
– В-вот она, моя лапушечка!.. Ну, пошли, пошли, погуляем ...
Мужчина откручивает крышку. Подносит бутылку двумя руками ко рту. Делает большой глоток. Поднимает глаза.... Бутылка вываливается из рук. Падает вниз, на коврик. Самогон хлюпает из горлышка, выплескивается на одежду, на сиденье, на панель.