Чтение онлайн

Все эти прежние страхи, о которых я напрочь уже успел забыть, сейчас словно сфокусировались в одной точке: можно сгореть над целью.

Пока в полку не хватало летчиков, мне приходилось летать на боевые задания почти со всеми штурманами. С Иваном Чернышевым летать мне нравилось. С ним было как-то весело в полете - шутки, побасенки, да и землячество нас сближало - оба родились в Горьковской области.

Сейчас Иван заметил мою скованность и попытался развеселить.

– Ты что скис?
– ткнул он меня в бок.
– Может, перед полетом в бане помылся?
– Мыться в бане перед боевым

– Нет, Ванечка, - ответил я на полном серьезе, - водные процедуры мною принимаются, как правило, после приземления.

– Так, может, ты по пути на аэродром попа на дороге встретил?

– Опять не угадал. Если б встретил, то сейчас мы бы с тобой еще не летели.

– Почему?

– В обход пошел бы, а это путь неблизкий.

– Ну, тогда письмо перед вылетом получил и прочитал? Так?

– Получить - получил, а прочитаю, когда прилетим.

– В таком случае ничего не понимаю.

– Что-то меня кассеты смущают, - поделился я с другом опасениями...

Предчувствие на этот раз не обмануло. Вражеские прожектора поймали наш По-2 дважды. Первый раз на полпути к цели, близ Ясс, а второй...

Город Роман встретил нас сильным заградительным огнем. Однако эти "рифы" мы с Иваном миновали удачно. Чернышев подал команду:

– Боевой курс!

Вскоре вышли на цель. Под нами аэродром, стоянки самолетов. Тут-то мы и попали вторично в перекрестье лучей прожекторов. И сразу же ударили немецкие зенитки.

Иван открыл кассеты с ампулами, как мне показалось, с опозданием. Хотелось крикнуть другу, чтоб быстрее сбрасывал "каэсы", чтоб не испытывал судьбу... Но Чернышев сам знает, что делать, здесь я ему не советчик. Штурман в этой огненной круговерти сумел точно прицелиться и сбросил кассеты прямо в "десятку". Ампулы с горючей жидкостью легли очень удачно - на прожекторы. Два из них сразу погасли. А вскоре выключились и другие.

Цель была обозначена, и следовавшие за нами экипажи, удачно отбомбившись, без потерь вернулись на аэродром.

Перед самым началом Ясско-Кишиневской операции в полк прибыли экипажи из Казани и ЗАПа с новыми самолетами и пополнением летного состава.

К тому времени транспортники подремонтировали дороги, подтянулись отставшие тылы, базы снабжения.

Днем 18 августа полк перебазировался на новую точку, ближе к линии фронта. Явный признак приближающегося наступления.

Ночь с 19 на 20 августа 1944 года - ночь начавшегося прорыва войск нашего фронта. До этого мне не приходилось видеть с воздуха крупных наземных сражений. А тут столько артиллерийских батарей, столько "катюш" сразу вступило в дело! Воздух буквально содрогался от грохота артподготовки.

"Мельница" из всех родов войск добросовестно работала и днем 20 августа.

К исходу 21 августа вражеская оборона была сокрушена. Танкисты и артиллеристы расширили прорыв до 65 километров по фронту и до 40 километров в глубину и вышли на оперативный простор, овладев городами Яссы и Тыргу-Фрумос.

К концу дня 22 августа Ставка Верховного Главнокомандования приказала командующим 2-м и 3-м Украинскими фронтами замкнуть кольцо окружения в районе Хуши, разгромить основные

Точно в назначенный срок войска двух фронтов, преодолевая упорное сопротивление врага, вышли к реке Прут и почти замкнули кольцо окружения огромной группировки противника. Еще через день операция была уже близка к стадии своего завершения: все пути отхода за Прут были перекрыты. Представитель Ставки доложил 23 августа в Москву: "В результате четырех дней операции войска 2-го и 3-го Украинских фронтов сегодня - 23 августа завершили окружение кишиневской группировки".

* * *

Село Кэзэнешти - первая точка нашего иностранного базирования. В глаза бросилась страшная бедность крестьян. Убогие домишки, столь же незавидные хозяйственные дворы. Очень мало домашнего скота - только куры и уцелели. Видно, немецкие власти со своими союзниками не особенно церемонились.

Нам еще до вступления на румынскую землю выдали на руки карманные книжечки-разговорники; по ним мы уже объяснялись с молдаванами. Сейчас, вступая в Румынию, каждый из нас мог уже несколько фраз сказать румынам на их родном языке. Что-то попросить, о чем-то узнать. Экипажи разместились с комфортом - каждому в распоряжение была отдана целая хата. Ребята знакомились с хозяевами, вникали в дела и заботы местных жителей.

– Вы одни живете?
– спросили хозяина дома Петр Жарликов и Василий Муратов.

Тот ответил, что сейчас в доме живут только двое - он и жена.

– А на фотокарточке кто?

– Это старший сын, - ответил хозяин.
– Он погиб под Одессой. А рядом младший. Тоже с войны не вернулся. Говорили, что погиб под Сталинградом.

– Может, не погиб, - успокоил Жарликов.
– Под Сталинградом много румын в плен сдалось.

Алексею Томилову хозяин квартиры попался какой-то робкий. Дичился, в разговор вступал неохотно, с опаской. Но так продолжалось недолго. Через какой-то день-два советский летчик и румынский крестьянин уже стали друзьями. Узнав у Томилова, что тот родом из Сибири, хозяин спросил:

– А что у вас там растет?

– Как что? Все растет. Лес всякий, больше хвойный - тайга. А также хлеб.

– Хлеб?
– удивился румын.
– Так в Сибири же страшные морозы?

– Зимой - да, морозы сильные бывают, аж земля трещит. А лето у нас жаркое.

Как выяснилось, хозяин неспроста завел этот разговор. Слыхал он, что Сибирь - это ссылка. И немцы пугали румынских крестьян: "Вот придут русские, всех в колхоз загонят. А кто в колхоз не пойдет, в Сибирь сошлют".

Томилов в популярной форме объяснил, что Сибирь - это его родина и что лучше ее он ничего на свете не знает. Рассказал и о колхозах, да так доходчиво, что румынский крестьянин убежденно заявил: "Если так, то другое дело. Колхоз - это добрый помощник бедняку. Если так, то я за колхоз".

– И никто вас в колхоз загонять не собирается. Вы сами будете решать, как вам жить.

Крестьянин повеселел.

В результате победоносного завершения Ясско-Кишиневской операции Румыния вышла из гитлеровского союза и пошла вместе с нами против фашистской Германии.