Чтение онлайн

– Когда будем формировать экипаж, вызовем.

Съезд закончился. Еренков отправился в свою часть. А там уже ждала телеграмма: вызов в Москву. "Ну, будет мировой рекорд!" - подумал Михаил.

Но в столице разговор пошел совсем о другом...

Воспоминания командира полка прервали вошедшие в штаб летчики и штурманы, только что вернувшиеся из разведывательного полета:

– Товарищ майор, экипаж Титаренко - Ланцов боевое задание выполнил. Восточнее пункта Мунтель и западнее Хендерешти, как и предполагалось, противник оборудовал полевые аэродромы. Отбомбились по стоянкам самолетов в Хендерешти. Аэродром сильно прикрыт зенитным огнем, - Ланцов выложил на стол карту и показал, где именно

– Докладывает экипаж младшего лейтенанта Чернышева и сержанта Протопопова.
– К столу командира подошел Иван Чернышев.
– На дороге Яссы - Тыргу-Фрумос обнаружена колонна автомашин, идущая к Пруту. Бомбы сбросили на окраине Тыргу-Фрумос. Похоже, угодили в склад с боеприпасами.

– Заходили на Феркешени, - доложил лейтенант Костров, штурман из экипажа Александра Анисимова.
– В полкилометре восточнее Феркешени - аэродром. Подсветили его САБ и насчитали до тридцати Ю-87...

Я в ту ночь летал на разведку по маршруту Кишинев - Котовск - Бужор Хуши. Не доходя до Кишинева, в лесу восточнее Милешти, мы с Киреевым заметили мигающие огоньки.

– Миша!
– крикнул мне Киреев.
– Погляди на землю. Что-нибудь видишь?

– Вроде бы автомашины идут в гору.

– А что им на горе делать-то?

– Это у фрицев спросить надо.

– Давай спросим.

Штурман дал боевой курс. Затем заставил довернуть самолет куда следует... И вот я почувствовал, как раскрылись кассеты и высыпались ампулы с горючей жидкостью. Один за другим раздались несколько взрывов. Немцы открыли по нашему самолету бешеный огонь.

Прилетели на аэродром, зарулили на "красную линию".

– Бомбы! Скорее бомбы!
– что было сил крикнул оружейникам Киреев.

– Что, эшелон на дороге дожидается?
– пошутил Юра Каевский, известный в полку юморист.

– Нет, - принял вызов Михаил.
– Два Ганса греются у костра.

– Тогда жди очереди.

– Так ведь уйдут, уйдут же! Колонна автомашин... Представляешь!..

Шутки шутками, а задерживаться нам было никак нельзя. Киреев пошел докладывать о результатах разведывательного полета, а я вместе с оружейниками и механиком самолета Николаем Подзереем стал готовить По-2 к очередному вылету.

Утром на другой день, часов примерно в восемь-девять, мы были подняты по боевой тревоге. Требовалось вылететь на спецзадание - доставить боеприпасы и горючее для истребителей и штурмовиков. Так перенацеливались мы уже не первый раз. Дело в том, что к тому времени наземные части 2-го Украинского фронта вырвались далеко вперед. Оккупанты же при отступлении вывели из строя почти все железные дороги. А по грунтовым нельзя было проехать и на волах - их размыло весенним половодьем. Передовые истребительные и штурмовые полки заняли полевые аэродромы в долине реки Реут, поблизости от линии фронта. А баз снабжения рядом не оказалось. У немцев таких трудностей не было. Создалось положение, при котором самолеты 5-й воздушной армии, располагая численным и качественным перевесом, не могли его реализовать. "Худые" (так иногда мы называли немецкие истребители "мессершмитты") заходили с верховий Реута и до самого устья безнаказанно прочесывали наши аэродромы.

В задачу летчиков-комсомольцев входило как можно более быстрое и полное обеспечение бензином и боеприпасами наших самолетов. Надо было дать им возможность как можно чаще подниматься в воздух.

Первая часть задачи - "быстрее" - в целом решалась нами довольно успешно. Что же касается второй ее половины - "больше", - то... Сколько бы мы ни привозили горючего для истребителей и штурмовиков, им хватало его лишь на один вылет. Все зависело от того, сколько самолетов пользуется нашей "заправочной". Так же дело обстояло

Немецкое командование, видимо, раскусило фокус с ответными вылетами советских истребителей. Теперь для гитлеровских асов не стало цели важнее, чем самолет По-2, который они буквально караулили на наших грузовых маршрутах.

В один из таких напряженных дней и прибыли к нам в полк летчики-испанцы. Новички сразу оказались в центре внимания всего состава полка. Каждому из нас хотелось поближе познакомиться с новыми товарищами, в чем-то помочь, что-то посоветовать...

Командир полка майор Еренков не торопился бросать новоприбывших в пекло боя. И хоть полеты на спецзадания у нас почему-то не считались боевыми: мол, это полеты в тылу, а следовательно, достаточно безопасные, атакам "мессеров" мы подвергались, пожалуй, чаще, чем когда бы то ни было раньше. За довольно короткое время таких вылетов на спецзадания полк потерял самолетов больше, чем за год боевой работы на Калининском фронте. Получили ранения многие опытные летчики. Не обошлось и без невосполнимых потерь. В течение только нескольких дней были ранены Павел Ивановский, Иван Боков, Федор Черепенников, Иван Хотяшов, Виктор Тягунов. Погибли Алексей Федоров, Андрей Левчук...

Бартоломео Масс благодаря своему открытому общительному характеру быстро вошел в коллектив полка. Мы его вскоре перекрестили в славянина и стали называть по-русски Борисом, Борей. Но нашему Борису этого было мало.

– Я приехал сюда, чтобы бить фашистов, моих врагов. А меня не допускают к боевой работе, - возмущался он.
– Может быть, мне не доверяют?

У испанских летчиков почти ежедневно проверяли технику пилотирования. Провозные они совершили под руководством командира звена Николая Шмелева и даже под опекой заместителя командира полка по политчасти майора Шрамко. Комиссар докладывал в политотдел дивизии: "Мною лично проводилась тренировка летчиков-испанцев днем и ночью. Отмечаю, что они летают неплохо, к полетам относятся с большим вниманием и подают большие надежды".

Но то были только тренировочные полеты.

Настойчивость и бойцовский характер Масс показал не только перед нами. Однажды, выбрав время, он съездил в расположение дивизии и обратился к начальнику политотдела полковнику Гусеву:

– Почему меня не пускают на боевые задания? Гусев внимательно выслушал летчика-испанца и твердо пообещал:

– Будете летать!
– И прибавил: - Надеюсь, что вскоре сам вручу вам награду за ваш самоотверженный ратный труд.

Начальник политотдела дивизии нашел возможность тактично поговорить с командиром полка о боевой работе испанских летчиков. Вскоре Бартоломео Масс и Мигуэль Родригес были включены в боевой расчет.

* * *

Майор Чухно перед строем зачитал только что полученную боевую задачу. Вместе с нами в строю стояли Масс и Родригес. Они наравне со всеми комсомольцами-летчиками уходили в ночное небо, чтобы бить фашистов за свою родную Испанию, за свободу и честь своей второй Родины - СССР.

На боевое задание Бартоломео Масс ушел с Алексеем Томиловым. Первый полет, первый боевой вылет всегда самый памятный. Ночной тем более. Алексей провел своего нового друга по маршруту четко, не допуская рискованных сближений с немецкими зенитчиками.

– Боря, прибери газок!
– скомандовал Томилов, когда их самолет подходил к крупному опорному пункту противника - городу Яссы.
– Тут зениток много.

А когда они все-таки напоролись на прожекторы близ немецкого аэродрома, Алексей скомандовал Массу:

– Убирай газ! Вниз, под луч!

Зенитчики открыли огонь, но били они уже вхолостую.

Отбомбились Борис с Алексеем по движущимся автомашинам на дороге. Повернули домой. Когда пересекали линию фронта, Масс не смог скрыть радости: