Чтение онлайн

– Господа, господа! В третий раз предлагаю уже к этому лоту бонусом старуху. Право же, почему не взять задаром? Я бы взял, честное слово. Зря думаете, что она совсем бесполезна. Из неё ещё можно выжать золотого песку кучку, - продолжал распыляться аукционист. Дело в том, что закутанную старуху, действительно уже дважды предлагали бонусом, после провальной попытки её продать. Перекупщик, еврей которому старуха также досталась бонусом на побережье, очень конечно хотел её продать. Увы, не вышло. Немного расстроился перекупщик, но лишь капельку. Однако даже бонусом старуху никто не хотел брать. Все отшучивались, да отказывались. Отшутились и на этот раз.

– Ага, золотого песку! Как же! Черномазой старушечьей шелухой, вот чем она засыпит по самые уши. А затем между делом наколдует засуху! Лишние

расходы на еду и похороны. Оставь её себе любезный аукционист и потешайся да резвись с ней, сколько влезет. Так уж и быть!
– под всеобщий смех и одобрение выкрикнул один из братьев Даниел Брукс.

– Не хотите, как хотите! А ну проваливай отсюда старая ведьма. Жди вон там возле ямы, после решим, что с тобой делать, - зло проговорил аукционист и двое погонщиков утащили старуху с помоста.
– Ну и, когда со старухой, злой ведьмой и якорем, тормозящим процесс, покончено, вернёмся к привлекательному, на мой взгляд, Нигеру-песне из страны Черножопии. Так что, начинаем? Хотя минутку, вот вам загадка: Чёрный круг, а посередине красная точка. Что это?

– Сдаёмся! Говори уже! Не томи! Отвечай сам!
– закричала публика.

– Ягодка на жопе негра!
– отвечал, ещё немного поинтриговав публику, весельчак аукционист. Публика эта в очередной раз уже расхохоталась.

– К делу дамы и господа, к делу! И давайте всё-таки не будем обижать да расстраивать гостя и как следует, поторгуемся. Тысяча пятьсот долларов! Кто больше?

– Тысяча пятьсот пятьдесят!
– заявил брат Брукс.

– Тысяча шестьсот!
– вступил в торги шериф.

– Тысяча шестьсот двадцать!
– парировал второй Брукс.

– Тысяча семьсот!
– лениво зевая, огласил почтенный сэр Майкл Олдбери, явно показывая свою слабую заинтересованность к данному лоту.

– Тысяча семьсот десять!
– не сдавался шериф.

– Отлично, отлично! Наконец-то данное мероприятие стало походить на настоящий аукцион. Кто больше господа?
– радостно поддержал всеобщее стремление купить нигера аукционист.

Однако на том торги и кончились. Аукционист, ругая себя за преждевременную радость, ударил в третий раз молотком, и негр достался шерифу. Неожиданно загадочный, молодой мистер Гарри Финчер до сего момента не принявший никакого участия в аукционе изъявил желание осмотреть якобы понравившегося ему нигера поближе. Конечно же, это было незамедлительно позволено. А направился загадочный, молодой мистер Гарри Финчер непосредственно к Бибибе. У Бибибы бешено заколотилось сердце, а волшебный дудук перестал звенеть в ушах. Тем самым временем началась продажа второго утреннего соседа Бибибы.

– Меня зовут Гарри Финчер. Скажи мне вот что, в кого ты веришь? На что уповаешь добрый негр?

Немного растерявшись от подобного нелепого в данной обстановке вопроса Бибиба, всё-таки собрался и ответил так:

– Я верю в духов предков и добрых и злых божеств, масса Гарри Финчер. Но много я слышал и о вашем Боге, распятом на кресте, в него я только начинаю верить.

– А веришь ли ты в переселение души в другое тело?
– ещё более озадачил Бибибу белый господин. Да пойди, разбери, что там у этих белых господ на уме.

– Нет, масса Гарри Финчер, в это я не верю, - отвечал Бибиба не зная, расстроит или порадует своим ответом белого господина.

– А вот это зря!
– и тут загадочный Гарри Финчер провёл ладонью круг перед самим носом и глазами Бибибы. В глазах на долю секунды потемнело, а далее начался какой-то кошмар. Память начала проделывать чудеса в обратном направлении. И это за какие-то доли секунд. Вспомнил Бибиба всю свою несчастную нигерскую жизнь в мельчайших подробностях. Вспомнилось даже то знаковое событие, когда вылазил он на свет Божий из утробы матушки своей. Самое важное оказалось далее. Отчётливо вспомнил Бибиба также в мельчайших подробностях свою прежнюю земную жизнь. Оказалось, что он и не Бибиба вовсе, а великий гроссмейстер финансовых и геополитических игр, почему-то из будущего, именно он Джон Рокфеллер. Осознание всего это повергло уже Джона Рокфеллера, пребывавшего в чёрном молодом теле в кратковременный ступор и шок. Руки и губы тряслись, язык онемел. А напротив стоял, конечно же, тот самый вечерний гость. Вспомнилось

и тогдашнее несоответствие времени, гардероба гостя. За то теперь гардероб этот был к месту и как раз ко времени, да вдобавок очень дорог и моден.

– Это я тебе отключил на время химические связи мозга, блокирующие память бессмертной души!
– повеселевшим голосом заговорил Гарри Финчер, он же вечерний гость.
– Ну как дорогой Джон, ощущать себя в шкуре нигера? Не жмёт? Нигде не давит? Или к тебе теперь правильнее обращаться по имени Бибиба? Каково это, из решалы мирового масштаба перекочевать в жалкие нигеры?
– После чего уже печально и сокрушённо поглядев на Бибибу-Рокфеллера пару секунд, гость сам и ответил: - Согласен, приятного мало!

Тем самым временем, кое-кто из толпы обратил внимание на данный странный диалог, и сфокусировался на нём. Этим кое-кем оказался садист Джон Эсквайр.

– Скажи-ка мне друг Даниел, что это за гусь мирно беседует вон с тем черномазым?
– обратился Джон Эсквайр к одному из братьев Брукс.

– Как? Вы разве не знакомы? Это же Гарри Финчер, тот самый о котором ходит столько легенд и слухов, - отвечал Даниель.

– Так, а поподробнее можно?
– заинтересовывался всё более Эсквайр.

– Да разве ты не слышал, что этот самый Гарри Финчер, нарисовался на материке непонятно, откуда, да с огромным состоянием в придачу?
– вставил Стивен Брукс, а Даниель подтвердил.

– На позапрошлом привозе, поговаривают, Гарри Финчер скупил разом половину негритосов с привоза. Но вот в чём штука, сколько бы он не покупал нигеров, а покупает он их очень много, никто больше никогда этих нигеров в глаза не видел. Нигеры буквально испаряются. Ходят даже слухи, что в своём закрытом поместье этот уважаемый сэр ставит на нигерах какие-то тёмные эксперименты и опыты, - внёс свою лепту в диалог, стоявший рядом Уильям Дороти.

– Так-так! Очень, очень интересно!
– ответил на это Джон Эсквайр.

– Вот в чём действительно можно не сомневаться, так это в том, что мистер Гарри Финчер большой эксперт по нигерам, - при этом Стивен Брукс многозначительно поднял указательный палец вверх.

– Истинная, правда! Если Гарри Финчер обратил внимание на какого-либо пусть даже внешне неказистого нигера, будьте благонадёжны господа, именно этот нигер и является алмазом в куче прочего мусора, - подтвердил Даниель Брукс.

– Очень, очень любопытно!
– в очередной раз ответил Эсквайр. Дух азарта и соперничества завладел в эти минуты негодяем Эсквайром. Во что бы то ни стало, захотелось ему перекупить алмазного нигера у этого молодого неизвестного франта.

Тем временем продолжалась беседа между Гарри Финчером и негром по имени Бибиба.

– Я вот для чего немного раздвинул горизонты твоей памяти. Чтобы ты драгоценный осознал смысл происходящего. Кстати - это была не моя идея слепить из тебя негра, так что на меня не дуйся. Спасибо ещё скажи, что так. Была кстати и такая идея: слепить из тебя не Бибибу, а Биби-Бабу, что согласись менее приятно. Так что, сам понимаешь, могло быть и гораздо хуже. Уверяю тебя, есть бесконечное количество миров, для которых земля покажется райским местом. Поблагодари же провидение за то, что ты не в одном из них. Однако не стоит забывать и про бесконечное число миров, для которых земля будет адским местечком. Не забывай об этом. Вот туда и нужно стремиться. Так вот в последние годы жизни, будучи Джоном Рокфеллером, ты многое исправил и многое передумал. Это идёт тебе плюсом. Но всё это называется исправлением. Не аплодировать же тебе за это стоя?! То же, что происходит сейчас можно назвать другим немало важным словом - "искупление". Да-да именно оно! И скажу тебе более, отключи я тебе заодно и те химические связи мозга, которые постоянно оправдывают или ищут оправдание любому деянию, искупление это стало бы в разы тяжелее. Нет более строгого судьи для человека, чем он сам. Это всё будет, но потом, а пока побудь Бибибой. К вечеру память о прошлой жизни покинет тебя, и ты снова станешь послушным рабом, но дважды в год во время осеннего и весеннего равноденствия ровно в полночь память эта будет открываться для тебя и уходить лишь с восходом солнца, давая тебе, целую ночь на раздумья.
– Обрисовал вечерний гость безрадостную перспективу.