Чтение онлайн

– Так вот Бабаби, или как там тебя! Тьфу ты, чёрт побери! Язык об ваши нигерские имена сломать можно. Короче Бабуин! Так вот мистер Бабуин, хоть ты виноват был и косвенно, однако нигерский, неприятный осадок ты мне оставил. Три доллара опять же потеряны, лавочники, проклятые думают теперь, что мои нигеры глупее остальных. В связи, с чем решено продать тебя с аукциона. Готовься, как только рубцы совсем затянутся, ожидает тебя новое загадочное будущее и просто уверен прекрасное далёко. По тебе всё!
– и уже обращаясь к надсмотрщику, хозяин распорядился так: - Двойное питание и на работы более не выводить. Пусть приобретает товарный вид пару недель. Через пару недель больше чтобы я не видел этой чёрной глупой рожи. Действуй!

Вот собственно, и вся история появления Бибибы в это раннее утро в сарае, недалеко от предполагаемого места проведения ярмарки. История не сказать, что бы приятная, но и не сказать, что бы какая-то необычная. Но зато с уверенностью можно утверждать то, что в данном сарае Бибиба действительно являлся исключительным нигером. Помимо Бибибы в сарае, кто на земле, а кто на соломе, расположились шесть десятков негров. Вся соль заключалась

в том, что нигеры эти были совсем недавно импортированы. А потому совсем не понимали ни языка, ни того, что им предстоит, но главное не понимали они пока самой сути рабства. Хоть и сложилась у несчастных судьба весьма печально, хотя и злым роком оказалось для них путешествие в новый свет, однако психология у этих недавно привезённых негров ещё не успела сформироваться в рабскую. А значит, такие негры с большой долей вероятности могут плохо работать и это только цветочки. Могут они и весьма запросто, что, кстати, весьма регулярно случалось, напасть на хозяина, поднять руку на белого человека и даже его убить. Могут они, что весьма часто делают и сбежать. Посему вскормлённый этой землёй, владеющий языком и рабскими профессиями, послушный и воспитанный Бибиба очень выгодно смотрелся на фоне данной публики. Однако все эти регалии и заслуги, делавшие Бибибу на порядок дороже остальных, совсем не служили гарантией того, что новый хозяин окажется хоть мало-мальски нигеролюбив. Поэтому, как проснулся Бибиба, так и принялся просить духов предков, дабы замолвили они словечко, и послали небеса хозяина ну хотя бы не хуже прежнего, а если можно, то и чуть-чуть посердобольнее. Вскоре сарай начал оживать. Завертелись два негра по соседству. Бибиба с любопытством принялся их рассматривать, так как вечером всех загнали в сарай уже затемно. На этих двух своих соседей было жалко смотреть. Оно и понятно. История всех темнокожих рабов начиналась весьма печально и очень далеко на Африканском континенте. Бедняг или покупали, или же просто пленили, после чего им приходилось проделывать кому как, различной длинны путь до Золотого берега. У некоторых по рассказам путешествие это составляло и свыше десяти тысяч километров. Понятное дело, доходили далеко не все. Добравшихся на Золотой берег, в Фиде тут же распределяли по клеткам рядом с побережьем. После, дав небольшую передышку, их уже осматривали судовые врачи. Так называемые врачи эти рассматривали зубы, щупали грудные мышцы и широчайшие мышцы спины. Тщательно проверяли дельтовидные вместе с двуглавыми мышцами, после чего переходили к прямой мышце бедра и латеральной широкой мышце. Не забывали они и про икроножную мышцу вместе с камбаловидной. Кожаный покров и цвет глаз, наличие сломанных костей, соотношение веса к росту, ничего не оставалось незамеченным. Затем подходящих негров тут же клеймили клеймом транспортных или торговых компаний и уже, после этого продавали с аукциона. Стоил полноценный негр сто галлонов рома или сто футов пороху, в денежном же эквиваленте от восемнадцати до редко, когда двадцати пяти долларов за штуку. Женщины, как правило, стоили столько же, но после двадцати пяти лет теряли четверть от стоимости. По прибытию в новый свет, а стоит отметить, что из трёх - пяти негров в новый свет добирался только лишь один, все эти негры ужасно подскакивали в цене, тем самым и окупая потери и делая очень выгодным бизнесом свою собственную перевозку. С больными и совсем дошедшими неграми предприимчивые агенты, придумали вот какой фокус. Больного нигера, которого отказались брать на борт абсолютно все капитаны, агенты эти знали, как обработать химикатами, чтобы он снова выглядел здоровым. Чики-брики и не товарный, абсолютно бесперспективный нигер разом превращался во вполне себе товарного и стоящего. Правда, ненадолго. Существовала и более прозрачная схема. Больного нигера те же самые агенты выкупали за сущие гроши, лечили его и продавали затем как полноценного. Судя по всему, как показалось Бибибе, два его соседа как раз и были теми несчастными, коих обработали химикатами. Снаружи выглядели они безупречно, но вот болезненно дававшиеся движения и больной взгляд говорили Бибибе, что что-то тут нечисто. Ну, да Бог с ними. О себе пора заплакать, о своей шкуре в самый раз призадуматься. И Бибиба придумывает себе, как увидит он в толпе белых, его - доброго и милосердного будущего хозяина с пышной седой бородой и библией в руках. Вот тут главное не оплошать, тут необходимо любой ценой привлечь к себе внимание такого хозяина и главное ему понравиться. И тогда.... За ремесло посадят, уж это точно. Кормить от пуза будут и ценить, и просто никогда уже не отведает спина Бибибы жгучего привкуса плети и розог. От мыслей таких стало Бибибе как-то уютней и теплее. Принесли завтрак. Завтрак непростой, а каждому по двойной порции. И хотя самая захудалая хозяйская кляча, и та побрезговала бы такой водянистой кашей, Бибиба умял её, в три минуты не поморщившись. И уже совсем кажется Бибибе жизнь замечательной и прекрасной. От завтрака разморило, от мыслей сладких спокойствие легло на душу. Незаметно время прошло до обеда. А в полдень аккурат, когда перестал накапывать дождик, замок сарая во второй раз за день лязгнул. Время аукциона настало. Пора!

Всех негров сперва выгнали на улицу и построили, а затем, визуально осмотрев, пересчитали. Оставшись довольными результатом, погонщики повели строем чёрную процессию к месту аукциона. Скорее всего, по случайности, а может и по недоработке, путь пролегал через всю ярмарку. Справа и слева от колонны резвились беленькие детки на каруселях. Завидев строй черномазых, они взвеселились ещё более, начали тыкать пальцами, дразниться и корчить рожицы. Ещё по обе стороны располагались торговые ряды. В рядах этих было всё что угодно душе белого господина. И одежда, и оружие, и алкоголь, и сувениры, и пряности, и всяческая еда, а также диковинные зверюшки и птицы. Тут же, далеко ходить не надо, у кузнеца можно было заказать именное клеймо для своих нигеров. Ярмарка казалась вполне полноценной, и даже где-то на краю играл настоящий оркестр. Не хватало

только аукциона с неграми. И аукцион этот не заставил долго себя ждать. Всех негров включая Бибибу, ввели на невысокий полуметровый деревянный помост и распределили по дистанции так, что бы каждого было хорошо видно. Появился и нарядно одетый по такому случаю аукционист.

– Итак, дамы и господа!
– резво и весело закричал аукционист, в расчёте на привлечение публики.
– Встречайте! Собственной так сказать персоной. Прошу любить и жаловать - "нигеры"! Аплодисменты леди и джентльмены!
– аукционист, лукаво оглядевшись, сам первый захлопал в ладоши, подавая пример остальным.
– Давайте же поприветствуем гостей дамы и господа. На счёт три, дружно все кричим: "Здравствуйте нигеры!". Поехали! Раз, два, три!

Толпа вместе с аукционистом весело закричала:

– Здравствуйте нигеры!

Аукционист тут же спрятался за спинами негров и, поменяв голос на противно-писклявый, как бы от имени нигеров ответил:

– Здравствуйте белые господа! Мы самые послушные нигеры на свете! Купите нас, пожалуйста, скорее! Мы очень хотим и мечтаем на вас работать.
– После чего явно довольный собой аукционист вернулся на прежнее место.

Народу подошло пока ещё немного, да и из подошедших, опытный, набитый глаз аукциониста сразу отделил истинных покупателей от праздных зевак. Только аукциониста это совсем не расстроило, уж он-то знал - некоторые специально едут на ярмарку, дабы прикупить понравившегося нигера или негритянку, а посему недостатка в покупателях не будет.

– Считаю, аукцион открытым и объявляю о начале торгов!
– торжественно продолжал аукционист уже более серьёзным голосом.
– Ну что же, и первым лотом будет у нас..., - аукционист презрительно оглядел негров, выдержал загадочную паузу, - да хотя бы вот этот замечательный черножопый! Нет, вы только гляньте на его мускулы и безупречно чёрный цвет кожи. Ручаюсь, этого славного негритоса доставили нам прямо из самого сердца Африки. Бьюсь об заклад, он обладает силой и умом гориллы. Он подойдёт для любого вида работ. Хотите в телегу его запрягайте, а хотите, посадите его вместо сторожевого пса в будку. Этот нигер хорош, да что там он безупречен, уж мне как специалисту можете поверить. И потомство у него будет сильное и выносливое.

В это самое время, во время хвалебной речи аукциониста начала подтягиваться настоящая заинтересованная публика. Первым бы почтенный сэр Майкл Олдбери старший с двумя дочерями Эльзой и Барбарой. Майкл Олдбери являлся одним из тех почтенных сэров, кто не пропускал без уважительной причины ни одного аукциона. Завсегдатаями подобных аукционов можно было назвать и братьев Стивена и Даниеля Брукс, также подошедших в первые ряды. Приехал на почти загнанной лошади и мистер Уильям Дороти, бедняга так торопился, опасаясь, что начнут без него. Также появились шериф и ситименеджер Вильямсбурга. Загадочный, молодой мистер Гарри Финчер, богач и филантроп, что не мешало ему быть большим специалистом по неграм, также подоспел как раз вовремя. Ну и остальные менее значимые и менее тугие кошельки потихоньку стягивались к месту торгов в надежде, что и им что-нибудь перепадёт. В это самое время перекупщик еврей из Джеймстауна, тот самый, который купил негров на побережье и пригнал за собственные средства на ярмарку, в надежде более выгодно продать их подальше от побережья, перекупщик которому принадлежали две трети негров на помосте, подбежал к устроителю аукциона и гневно, но негромко закричал:

– Ты что такое вытворяешь? Разуй глаза, разве ты ослеп? Почему две молоденькие негритянки стоят в набедренных повязках, в то время как эта старуха полностью голая? А? Что за дерьмовый маркетинговый ход? Ты что новенький? Немедленно поменять местами. Молоденькие должны быть голыми, а старуху наоборот необходимо закутать как можно сложнее. Ты хочешь меня по миру пустить? Чтобы мои нигеры ушли с молотка за бесценок? Я тебя спрашиваю, ты этого хочешь?

– Успокойтесь, успокойтесь! Сейчас же всё исправим! Маленький недочёт, я бы сказал недосмотр, - сгладил конфликтную ситуацию аукционист, кивком отдавая приказ погонщикам выполнять. Погонщики были только рады выполнить подобное поручение, а потому проблема была махом решена. После чего аукционист без промедления вернулся к первому лоту, но сперва он подошёл к столику и взял в руку деревянный молоточек.

– Продолжим господа! Никто не возражает?
– аукционист вопросительно оглядел толпу.
– Замечательно! Раз никто не возражает, начальная цена этого Мумбы-Юмбы тысяча восемьсот долларов! Итак, поживее господа! Не стесняемся! Торгуемся! Нигер отличный, породистый, сами видите. Кто больше?

– Тысяча восемьсот десять!
– крикнул робко из толпы один из менее тугих кошельков. Весь первый ряд иронично ухмыльнулся.

– Тысяча восемьсот пятьдесят!
– вступил в игру другой менее тугой кошелёк.

– Папа! Ну, папочка! Ну, купи мне этого нигера, он такой забавный, на обезьянку похож, - замурлыкала младшенькая Барбара на ухо отцу.

– Почему это именно тебе? Я тоже хочу этого нигера! Папа купи его мне. Ты обещал утром купить мне какую-нибудь вещицу, - тут же начала сестринское соперничество старшая Эльза.

– Так, замолчите обе, а не то велю отвезти вас домой!
– осадил дочерей почтенный сэр Майкл Олдбери, и тут же неожиданно крикнул: - Две тысячи двести!

– Отлично! Две тысячи двести - раз! Кто больше?
– аукционист поднял молоточек и, улыбаясь, вопросительно глядел на аудиторию.

Братья Брукс перешёптывались, остальные молчали.

– Две тысячи двести - два! Господа, не стесняемся! Этот нигер заслуживает большего!
– аукционист во второй раз стукнул молоточком по доске и снова замер в ожидании.

– Две двести дороговато за такого нигера даже для меня, - процедил Уильям Дороти шерифу и мэру.

Гробовое молчание. Аукционист намеренно тянет время, но тянуть его до бесконечности всё, же нельзя.

– Две тысячи двести - три! Продано!
– аукционист бьёт доску в третий раз.
– Эх вы, такого нигера проворонили. Жалеть потом будете! Не в деньгах ведь счастье, - добавляет аукционист, глядя на остальных.