До встречи в Дубае
Шрифт:
Однако раны заживали не так быстро. В сердце еще отдавалась боль – не было ни дня, чтобы я не вспомнила почившего мужа или аварию. Иногда я все еще просыпалась от ужасного крика. Но погода успокаивала, будто обнимая теплым пледом, и грела душу, выпаривая прошлые сожаления. Лечило не время, лечило солнце – вечное светило, не требовавшее тяжелых курток и меховой обуви, не пронизывавшее ледяными ветрами и не угрожавшее огромными сосульками и скользким снегом с крыш. Солнце-терапия души и тела.
У нас было правило: раз в неделю мы говорили с Евой об отце. Потом разговоры стали раз в две недели, потом раз в месяц.
В этот момент я вновь почувствовала легкость. Я не тащила с собой дочку насильно и за полгода она очень хорошо адаптировалась к новому социуму. В школе было много детей разных национальностей, и Ева быстро влилась в коллектив. Получилось, что многие дети не интересовались современными трендами и поветриями, а стремились познать разные культуры и были в разы серьезнее, чем та молодежь, что мы оставили в России. И дочка находила столько нового и интересного каждый день, что обязательно делилась со мной.
Новая должность заставила меня попотеть первые месяцы, но когда я создала себе систему, мне стало намного проще. Я теснее сдружилась с рабочим коллективом, хотя никого из подруг в офисе не осталось. Так многое изменилось за полтора года: Ясмина ушла в долгожданный декрет, Оливия стала преподавать танцы в той школе, где училась сама, Жанна открыла свою картинную галерею и преподавала арт-терапию, а десерты Юлии набирали популярность. И однажды мы собрались все вместе.
Вряд ли я бы стала бегать за подарками перед переездом, но у меня все было уже куплено. Вдалеке от подруг мне хотелось надеяться, что когда-нибудь мы свидимся, и я заранее все подготовила. Потом у меня совершенно вылетело из головы, куда я их положила. После трагедии было совсем не до этого. А обнаружила вновь, когда перебирала вещи, чтобы выкинуть или продать. Так что когда мы собирали вещи, мне оставалось только тщательно все упаковать.
Ясмине я нашла шкатулку из березы с потрясающей резьбой по дереву. Я была уверена, что любимый муж одарит ее драгоценностями, которые нужно будет где-то хранить. Для ребенка передала ей матрешку-неваляшку, пусть она еще и не скоро пригодится. Оливии я решила тоже подарить матрешку ручной работы, и попросила художницу срисовать наряды для кукол с фотографий подруги из ее танцевального блога. Жанну мне захотелось укутать в яркий павлопасадский платок. А Юле я подарила набор деревянной посуды с хохломой. И ради смеха привезла еще и гречки.
В первый раз мы встретились у Ясмины дома. Ей уже было тяжело куда-то ездить, и она позвала всех в гости. Личный повар приготовил отменный обед, а затем мы сидели на шезлонгах у бассейна, и приглашенный бармен готовил нам коктейли.
– Ты сошла с ума! – сказали подруги, рассматривая сувениры из России.
– Я лишь ответила взаимностью на вашу доброту ко мне.
– Как ты? – спросила Ясмина. Теперь, когда живот всегда появлялся из-за угла первым, она еще больше смягчилась и воплощала собой образ Матери Терезы.
– Здесь намного легче дышится, - призналась я. – Как будто не было всего этого. Как будто это обычная командировка.
– Как дочка? – спросила Оливия.
О чем же еще могла спросить женщина, потерявшая ребенка. Она всегда так сильно переживала о детях, если слышала рассказы от друзей или сюжеты из новостей.– Очень неплохо. Она сумела переварить случившееся и сейчас строит новую жизнь. Судя по количеству друзей, у нее получается. Я очень рада за нее. Я и мечтать не могла, что она настолько раскроется этому городу.
– Гибкая детская психика. Она у тебя умничка!
– Я знаю. Иногда мне кажется, что она справляется за нас обеих. Надо бы мне скорее приходить в себя. А то она заботиться обо мне как родитель, а ведь еще совсем ребенок. Она быстро растет и слишком много взрослых дел уже у меня забрала. Так хочется, чтобы она оставалась маленькой девочкой еще какое-то время.
– Даже и не мечтай, - сказала Ясмина, явно вспоминая себя. – Тебе все равно в какой-то момент придется ее отпустить.
– Это понятно. Но сейчас мне все еще хочется заботиться о ней.
– Это скоро пройдет, - заверила Оливия. – Все проходит в конце концов.
– Как там наш директор? – спросила Юля, чтобы сменить грустную тему.
– Он прекрасен. Всегда мечтала о таком начальнике. Он не давит с выполнением задач, но настолько грамотно распределяет работу, что все удается. Я уже вошла в ритм, нашла общий язык со всеми. Он постепенно знакомит меня все с новыми обязанностями, нагружает по полной, чтобы на работе меня не посещали лишние мысли. Я очень устаю, но безумно благодарна ему. Я бы сказала, что влюбилась, но я запретила себе любить.
– Как можно запретить любить? – ужаснулась Жанна.
– Легко. Знаешь, сердцу настолько больно до сих пор, что оно даже не мыслит о возвышенных чувствах. Ему бы денек отстучать, да ночку перетерпеть. Маленькие шаги, Жанн. Мы слишком долго были вместе, чтобы я за год перечеркнула наше общее прошлое. Наверное, можно было бы внушить себе, что этого не было, но дочка постоянно напоминает. Так что пока я окунулась полностью в работу, чтобы дать себе время.
Ясмина тихо всхлипнула. Мы все повернулись в ее сторону.
– Простите, слишком грустная история. Я сейчас не могу сдерживаться. Слезы просто сами текут. Аврора, у тебя обязательно все будет хорошо! Ты главное позволь времени излечить твое сердце.
– Спасибо, дорогая. Я именно этим и занимаюсь.
– Когда наконец рожу, как разрешат, поедем в спа. Знаю одно местечко – вам понравится! Там есть звукотерапия – как раз для тебя, Аврора, - она вдруг задумалась. – Хотя зачем ждать?
Ясмина взяла телефон, что-то сосредоточенно поискала, а набрала номер. Из ее арабской речи я ничего не поняла, но она вскоре все объяснила.
– Так, я записала тебя отдельно на звукотерапию. Попробуй походить месяцок, а там если понравится, то продлишь на любой срок. Сейчас мне пришлют имейл, и я тебе перешлю всю информацию.
– Ого. Спасибо. Я обязательно попробую. Мне очень интересно, что же они там делают.
– Сейчас важно привести тебя в чувство. А насчет оплаты не беспокойся, я разберусь.
– Ты меня балуешь! – засмущалась я.
– Ты можешь не помнить нашего разговора, но в тот момент ты очень меня поддержала и помогла посмотреть на мою жизнь по-другому. И сейчас у меня есть возможность отплатить тебе добром.