Чтение онлайн

Мама вскочила на ноги и передала соусник Валери. — Иногда схватки поначалу едва заметны, — сказала мама. — Думаешь, у тебя могут быть едва заметные схватки?

Внимание Валери было полностью сосредоточено на подливке.

Она лила подливку на все...

Овощи, яблочное пюре, курицу, гарнир и гору булочек. — Я люблю подливку, — сказала она, отправляя ложкой излишки в рот, поедая подливку как суп. — Я мечтаю о подливке.

— Там многовато насыщенных жиров, — сказал Клун.

Валери искоса глянула на Клуна. — Ты же не собираешься

читать мне лекции о моей диете, правда?

Клун выпрямился на стуле, глаза широко раскрыты и похожи на птичьи. — Я?

Нет, честно, я бы ничего такого не сделал. Я люблю толстых женщин.

Буквально на днях я думал о том, какие толстые женщины мягкие.

Ничто мне не нравится больше, чем большие, мягкие, пухлые подушки жира.

Он кивал лысеющей головой, очень стараясь, мчась по темным дорогам паники.

— Посмотри на меня.

Я тоже славный и толстый.

Я как Пончик.

Давай, ткни мне в живот.

Я точь-в-точь как Пончик, — сказал Клун.

— О боже, — взвыла моя сестра. — Ты думаешь, я толстая. — Она разрыдалась, открыв рот, и тарелка соскользнула с ее живота и с грохотом упала на пол.

Клун наклонился, чтобы поднять тарелку, и пукнул. — Это был не я, — сказал он.

— Может, это была я, — сказала бабушка. — Иногда они выскакивают незаметно.

Я пукнула? — спросила она всех.

Мои глаза невольно метнулись к кухонной двери.

— Даже не думай об этом, — сказала мама. — Мы все в одной лодке.

Кто улизнет через черный ход, будет отвечать передо мной.

Когда со стола убрали и посуду вымыли, я попыталась уйти.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала мама, следуя за мной из дома, чтобы постоять у обочины, где мы могли уединиться.

Край солнца погрузился в асбестовую черепичную крышу дома Криенски, верный знак того, что день заканчивается.

Дети бегали стайками, сжигая остатки энергии.

Родители, бабушки и дедушки сидели на маленьких крылечках.

Воздух был абсолютно неподвижен, тяжелый от обещания жаркого завтра.

В доме моих родителей папа и бабушка сидели, приклеившись к телевизору.

Приглушенные взлеты и падения закадрового смеха ситкома вырывались из дома и смешивались с уличным шумом.

— Ни за что!

Одну минуту она вся такая улыбчивая и плачет, потому что так сильно меня любит, а в следующую, глядишь, она уже ворчит. Я хочу вернуть старую Валери.

Ту, у которой не было индивидуальности.

И кроме того, я не то чтобы эксперт в браке.

Посмотри на меня... Я даже в собственной жизни разобраться не могу.

— Я не прошу многого. Я просто хочу, чтобы ты с ней поговорила.

Дай ей понять, что у нее будет ребенок.

— Мам, она знает, что у нее будет ребенок.

Она размером с Volkswagen.

Она уже делала это дважды.

— Да, но оба раза она делала это в Калифорнии.

Это не одно и то же.

И у нее тогда был муж.

И дом.

Ладно,

теперь мы к чему-то приходим. — Дело в доме, да?

— Я чувствую себя старушкой, которая жила в ботинке.

Помнишь стишок?

У нее было столько детей, что она не знала, что делать.

Еще один человек в этом доме, и нам придется спать по сменам.

Твой отец говорит об аренде биотуалета для заднего двора.

И дело не только в доме.

Это Бург.

Женщины здесь не рожают детей без мужей.

Каждый раз, когда я иду в продуктовый, я встречаю кого-то, кто хочет знать, когда Валери выходит замуж.

Я подумала, что это неплохой расклад.

Раньше люди хотели знать, когда я выйду замуж.

— Она на кухне, доедает остатки пирога, — сказала мама. — Наверное, полила его подливкой.

Ты могла бы зайти и поговорить с ней.

Скажи ей, что Альберт Клун — хороший человек.

— Валери не захочет слышать это от меня.

— Что для этого нужно? — хотела знать мама. — Немецкий шоколадный торт?

На приготовление немецкого шоколадного торта уходили часы.

Мама ненавидела печь немецкий шоколадный торт.

— Немецкий шоколадный торт и баранья нога.

Это моё лучшее предложение, — сказала она.

— Боже, ты действительно серьезно.

Мама схватила меня за грудки. — Я в отчаянии!

Я на карнизе сорокового этажа и смотрю вниз.

Я закатила глаза, вздохнула и поплелась обратно в дом, на кухню.

Как и ожидалось, Валери сидела за маленьким кухонным столом и уплетала торт.

— Мама хочет, чтобы я с тобой поговорила, — сказала я.

— Не сейчас.

Я занята.

Я ем за двоих, знаешь ли.

Двух слонов. — Мама думает, тебе стоит выйти за Клуна.

Валери отломила вилкой огромный кусок и запихнула его в рот. — Клун скучный.

Ты бы вышла за Клуна?

— Я хочу выйти за Рейнджера.

Рейнджер горячий.

Я не могла этого отрицать.

Рейнджер был горяч. — Не думаю, что Рейнджер создан для брака, — сказала я. — И тут много всего нужно учитывать.

Например, я думаю, время от времени он может убивать людей.

— Ага, но не случайно, верно?

— Вероятно, не случайно.

Валери соскребала остатки взбитых сливок. — Так что это было бы нормально.

Никто не идеален.

— Ладно тогда, — сказала я. — Хорошо поговорили.

Передам маме.

— Это не значит, что я против брака, — сказала Валери, разглядывая жир и сок, оставшиеся в жаровне.

Я попятилась из кухни и наткнулась на маму.

— Ну? — спросила она.

— Валери думает об этом.

И хорошая новость в том... Она не против брака.

Когда я въехала на парковку, уже горели фонари.

В соседнем квартале частных домов залаяла собака, и я подумала о Бу.

Миссис Апусенджа сказала нам с Рейнджером, что развесила объявления о пропаже собаки в местных магазинах и на углах улиц.