Дикая охота
Шрифт:
Архитектура квартала образовывала собой неравный литой многоугольник. Заключенный сам в себя, веками он причудливо разрастался, верный одному принципу - как можно теснее. В результате в исполинскую башню квартала можно было попасть лишь двумя способами - через главные ворота или через самый верхний уровень.
Главный вход обозначался большой аркой со старыми и много раз латаными, но крепкими воротами. За ними началась широкая главная улица, устланная чешуей брусчатки. По обе ее стороны тянулись, точно два желтых, побитых службой желтых поезда, двухэтажные длинные дома. С первого этажа на мостовую сбегали широкие ступени крылец, обрамленные на всякий лад украшенными перилами. Сверкали ручками тяжелые металлические двери. Над некоторыми из них еще сохранились козырьки, хотя выросшие сверху
Аккуратные и деловые господа и дамы входили и выходили из десятков дверей, куда-то спешили, несли с собой папки с документами, что-то сверяли по своим записям, сосредоточенно заглядывая в записную книжку. Строгая одежда представителей по существу отличалась только эмблемами охотничьих гильдий.
По пролетной части плыли редкие челноки. В основном это были грузовые паровики, пузатые, неманевренные. Своих авто оружейники, как правило, не держали, предпочитая арендовать, или держали редко, так как для машины нужно место. Место обычно оказывалось занято под склад деталей и сырья.
В холодном воздухе носились теплые потоки. Над проспектом вместе с клубами пара и дыма метался рев двигателей и гул голосов. Элдор прошел немного и свернул направо. Улица выгибалась небольшой дугой. Она намного больше походила на жилую - обычные домики с компактным крыльцом, где в длинных каменных клумбах чахли кактусы. На цокольных этажах домов были устроены магазины; нашлась даже пара оружейных.
Через две сотни метров Элдор нырнул в подворотню, вышел на параллельной улице, которая спустя какое-то время круто заворачивала влево. Гвардеец пересек ее по диагонали, завернул за угол и прошел по узкой тропинке меж плотного массива домов. Сырой, душный и холодный воздух пах плесенью и машинным маслом. Под ногами хлюпали лужи самого загадочного происхождения.
С той стороны Элдор вышел на середину длинной опрятной улочки. Охотники, поодиночке, но чаще группами, наведывались в диагностический центр, ремонтные мастерские и лавку торговли огнестрельным оружием оптом и в розницу.
Элдор миновал вереницу ей подобных и оказался в ряду старинных двух- и трехэтажных домов, многие из которых сохранили черепичную крышу. Над скатом то проходил мост перехода, то лестница, но чаще сверху красовалась застройка. Здесь было шумно и сильно парило - сплошь и рядом в оружейных мастерских что-то плавили, ковали, паяли и собирали. Некоторые мастера холодного оружия работали прямо на улице. В защитных масках, грубых фартуках и перчатках по локоть они ковали копья и боевые ножи, выпрямляли погнутую броню или переплавляли ее. Несмотря на то, что оружейное искусство шагнуло далеко вперед, кузнечное дело жило, хотя и не сказать, чтобы процветало. Ни один охотник в здравом уме не откажется полностью от стали.
За грохочущим кварталом начинались небольшие торговые лавки, мелкие мастерские, брокерские конторы, пункты приема-выдачи приманки - сдавали свежее мясо, выдавали мороженое - и несколько оружейных ломбардов. Стоящие вплотную дома можно было отличить только по цвету штукатурки. Их близко посаженные узкие окна прятали ржавчину крепких решетчатых рам за дешевой краской.
Тут Элдор нашел лестницу вниз и спустился на десять этажей. Лестницу зажали меж собой торцы узких многоэтажных домов, подпирающие постройки выше. На каждом этаже предусматривалась дверь в подъезд, с которой предполагалось попасть на уличную лестницу, но почти ни одна из них для того не годилась. Площадки пришли в аварийное состояние или вовсе обвалились; кое-где от них осталась лишь
торчащая из стен арматура и фрагменты перил. Некоторые двери заколотили чем попало, другие темные проемы щерились рваной рабицей или решеткой. Потому Элдору пришлось идти до самой мостовой, что проходила вдоль домов, которые угрюмо и неприветливо нависали над ней. Сумрак рассеивали мигающие, давно немытые фонари.Проулок между многоэтажками наполняла сырость и темень. Кисли и воняли кучки мусора по краям моста. К ним примешивался тухлый запах давно загнивающих отходов, которые в куда большем количестве скопились где-то внизу. Вонь немного скрашивала старая, дребезжащая очистная установка, посаженная на стену одного из домов. Под ней на старой желтоватой штукатурке блестели влажные подтеки.
Мимо, сунув руки в карманы, прошел человек в длинном сером плаще, укутанный потрепанным шарфом до самых глаз. Растоптанная, неопределимого цвета обувь чавкала при каждом его шаге.
Проулок привел Элдора в подворотню. У правой ее стены группка личностей дымила чем-то подозрительно похожим на доморощенный скальный дурман. Взгляд гвардейца равнодушно скользнул по сутулым фигурам в облаках сизого дыма.
Подворотня выходила во двор-колодец, освещаемый лишь мигающей парой желтых ламп у разных подъездов. Гудел ветер. Откуда-то сверху доносилась прерываемая хрипом старого граммофона глухая музыка. Из подвала слышалось урчание котельных машин. Одно из длинных окон на втором этаже было распахнуто. Мужчина, покрытый наколками вплоть до макушки лысой головы, курил самокрутку. За его спиной в неярком свете виднелся обшарпанный потолок и часть стены.
Подъезд напротив стерег скелет фомора, который какой-то чудак облачил в дырявую шляпу, сюртук без пуговиц и огромные женские панталоны. При каждом движении воздуха панталоны раздувались, словно парус, и скелет, смущаясь, гремел костями. Висел он на тонкой ржавой цепи вне досягаемости. Видимо, местные обитатели находили его весьма забавным. Кто-то даже прикрепил к нему жестянку на длинной веревке с надписью: "Почтенному господину на праздные увеселения". Надпись являла собой уникальнейший образчик орфографического невежества ("пачтеннаму газподину напразные увиселения"). "Увиселение" добавляло картине каламбурной ироничности.
Элдор вошел в подъезд слева от этого. Клепаная дверь со следами когтей снаружи и крепким засовом внутри крякнула, впуская гвардейца внутрь. В подъезде витал застарелый запах уборной, к которому примешивались ароматы табака, прогорклого масла и супа.
Слева в несколько рядов тянулись помятые и поломанные почтовые ящики, на некоторых из них относительно недавно намалевали номера квартир. Богатые на процарапанную роспись стены шелушились зеленой краской.
Ступени лестницы порядком истерлись; от многоугольной плитки на площадках уже почти ничего не осталось. Сумрак едва рассеивал свет из не забранных решетками, но местами заколоченных окон.
На одной из площадок, где - о чудо - работала лампа, обмотанная для пущей надежности цепями, отряд охотников затаскивал в двери огромный брезентовый мешок, который крепко пропитался чем-то темным. Броню и обувь охотников покрывала уже подсохшая грязь. Их глухую ругань Элдор услышал еще на входе.
– Толку от этой шиххи, - первый голос, как оказалось, принадлежал арбалетчику.
– Фоморы усраться какие бешеные. Капкан? Да нафомрить им. Отгрызет себе к балору лапу и удерет рану зализывать. Если не подохнет - то еще злее станет.
Зычно харкнув, что пробудило в подъезде эхо, он сплюнул под ноги.
– Фомору нафомрить, ты это слышал?
– гоготнул второй, с ружьем через плечо.
– Ну так нашихай ты их используешь?
– Их данезь до гибайра разных делают, - встрял третий.
– Так что завязывай гнать, если выбирать не умеешь.
Проходя мимо, Элдор лениво прикинул про себя, что бы он выиграл от поимки трех нелегалов с добычей на руках. За сбыт добычи без учета, а значит, и без уплаты налога, полагается конфискация с наложением штрафа. Его величина прямо пропорциональна количеству добытого. Уклонение от уплаты налога за дичь в особо крупных размерах карается несколькими годами заключения. Потом он вспомнил о своем отстранении от службы, которое, впрочем, официально в силу еще не вступило.