Чтение онлайн

Как же он ошибался!

Тюремщику явно было неловко. Ху Фэйцинь не сомневался, что он честный малый. Лицом он был немного похож на Чжао И. Он почерпнул черпаком воду из бадьи и подал Ху Фэйциню.

Говорил он негромко:

– Тайцзы, мне запрещено это делать и даже говорить с… вами, но… Выпейте воды. Тем, кого заточают в Небесную темницу, не дают ни воды, ни еды. И ещё вот это… – Он протянул Ху Фэйциню на ладони небольшую беловатую горошину. – Это снадобье притупит боль. Ваша спина, Тайцзы… Это не яд, – добавил он поспешно и даже испуганно, увидев, что Ху Фэйцинь не спешит брать горошину, а пристально на него смотрит.

–

– Хаожэнь.

– Я запомню, – кивнул Ху Фэйцинь и запил горошину водой.

– Посмотрите в последний раз на солнце, – сказал тюремщик, беря светильник, – и я отведу вас в темницу. Внизу кромешная тьма. Лучше держать глаза закрытыми, когда будете там, не то ослепнете. Тысяча небесных лет в темноте…

– Внизу? – удивился Ху Фэйцинь.

Тюремщик положил руку на голову каменной статуи, повернул её. Раздался скрип, потом грохот, точно обваливались камни. В стене образовался проход, из которого повеяло затхлым земляным холодом. Ху Фэйцинь дёрнул носом. Сейчас, когда все его силы, кроме лисьих, были запечатаны, запахи он чувствовал особенно остро.

«Прямо как в той норе, куда я забился, прячась от собачьей своры», – невольно подумал Ху Фэйцинь.

Тогда из норы его вытащил Ху Вэй. Кто вытащит его теперь? Ху Фэйцинь криво улыбнулся.

Тюремщик взял светильник, и они стали спускаться вниз. Зрачки у Ху Фэйциня были лисьи, так что он не боялся слепоты, но здесь действительно была кромешная тьма. Даже с лисьими зрачками Ху Фэйцинь видел только на расстоянии вытянутой руки. Светильник продирался сквозь тьму, ненадолго освещая ступени лестницы, по которой они спускались, выхватывал пятнами стены и часть свода.

«Очень глубокая нора», – подумал Ху Фэйцинь.

Спускаться было тяжко: небесные кандалы тяжелели с каждым шагом, катившийся по спине пот прижигал раны будто огнём. Как такое место вообще могло существовать на Небесах?

Ху Фэйцинь прикинул и решил, что спуск занял четыре или пять небесных минут. Внизу он заметил решётки – прочные толстые прутья, сделанные, как понял Ху Фэйцинь, из небесного железа. Прочнее их был только небесный хрусталь.

Тюремщик как-то скособочился, точно боялся разворачиваться к темноте спиной, и отпер решётку. Пол был устлан соломой, возле дальней стены было овальное каменное подобие напольной подушки.

– Вы должны сесть туда, Тайцзы, – сказал тюремщик. Внутрь он не вошёл, остался стоять у порога.

Ху Фэйцинь прошёл к стене, поддел сапогом край каменной подушки. Сдвинуть её не получилось, она была частью каменного пола. Он сел и… Послышался лязг железа, из пола змеями выползли толстые цепи и обвили его руки и плечи. Звенья больно впились в кожу. Ху Фэйцинь теперь не мог встать.

Тысячу лет просидеть в цепях на каменной подушке, не имея возможности толком пошевелиться, без еды и воды, в полной темноте? Любой небожитель сошёл бы с ума. Ху Фэйцинь фыркнул и подумал, что в этот раз отрастит седалищные мозоли вопиющего размера!

– Мне так жаль, Тайцзы, – прошептал тюремщик, запирая решётку. – Это небесное железо.

– Я уже понял, – отрывисто сказал Ху Фэйцинь.

– Я должен погасить его, – сказал тюремщик, указывая на светильник. – Закройте глаза. Внезапная темнота повредит зрению.

Ху Фэйцинь прикрыл веки, ощутил, как свет истаивает. Возвращался наверх тюремщик уже в полной темноте.

«Темно», –

Лисье зрение так и держалось на расстоянии вытянутой руки. Лучше, чем ничего. Цепи тяготили, но он сумел пересесть в более удобную позу – как для медитации. Ху Фэйцинь рассудил так: «Тысяча небесных лет – это очень долго. Не буду тратить время зря, медитировать я могу и в кандалах, на лисьих силах это никак не отражается. Быть может, удастся вернуть девятый хвост».

Медитировать в полной тишине и темноте было даже удобно, но Ху Фэйциня беспокоило стойкое ощущение, что в темнице есть кто-то или что-то ещё. Ему начало казаться, что он ощущает на себе чей-то взгляд. Кто-то смотрел на него из темноты. Кто-то или что-то. Или он себе это надумал? Лисий слух темноте не был подвластен, и Ху Фэйцинь точно был уверен, что не слышит ничего, кроме собственного дыхания и моргания век. Ни одно существо на свете не способно было не дышать и оставаться живым. Чужих запахов в темнице тоже не было, только его собственный, густой запах крови и пота, затхлость подземелья, чуть прелый дух соломы и кислый запах железа, опутывавшего его.

«Показалось», – решил Ху Фэйцинь и прикрыл глаза, возвращаясь к медитации.

Сколько-то времени он провёл в тишине, потом распахнул глаза, вздрогнув всем телом и ощутив холодную волну, прокатившуюся под кожей.

Он услышал посторонний звук, не исходящий от него самого: вдох, пауза, выдох. Там, в темноте, кто-то принюхивался. К нему.

Ху Фэйцинь замер. Испугом это не было, но неизвестность неприятно отозвалась внутри. Лисье пламя притихло, и даже как будто съёжилось, и горело совсем тихо.

Вдох, пауза, выдох. И снова наступила тишина, долгая, напряжённая, болезненная.

Ху Фэйцинь подумал, что у него галлюцинации. Дело в той горошине, что дал ему тюремщик? Или в воду было что-то подмешано? Это может быть частью его наказания…

Он прислушался. Ничего. Только его собственное дыхание, которое несколько участилось.

Потянулись долгие секунды, минуты. Ху Фэйцинь прислушивался, пытался приглядываться. Ничего.

Он едва слышно выдохнул. Всё-таки показалось. Темнота могла искажать восприятие, и он принял своё собственное дыхание за чьё-то ещё.

Лучше вернуться к медитации.

И вот тут из темноты раздался голос – низкий, с лёгким скрежетом на согласных звуках, точно ему приходилось продираться сквозь темноту, как лезвию меча сквозь металлическое полотно.

– Кто ты? – спросил кто-то.

Волоски на теле Ху Фэйциня встали дыбом. Не показалось! В темнице есть ещё кто-то!

Волна страха накатила и схлынула.

«Что это я? – подумал он. – Это же темница. Глупо было предположить, что лишь я один в неё заключён».

Он облизнул пересохшие губы, прочистил горло и ответил:

– Небожитель.

– Хм… – протянул кто-то. – И что ты сделал?

Ху Фэйцинь благоразумно решил, что не стоит рассказывать слишком много неизвестно кому, поэтому ответил:

– Ослушался Небесного императора. А ты кто?

– Небожитель, – ответил кто-то.

– И что ты сделал?

– Небесный император счёл меня угрозой, – сказал кто-то после недолгой паузы.

Воцарилось молчание. Ху Фэйцинь несколько успокоился, сердце его билось уже не так быстро.