Чтение онлайн

Женщина не осталась в долгу: она подняла руку и с неё сорвались оранжевые искры. Отец пытался защититься, и несколько атак у него получилось отбить — маленькие искорки сталкивались в воздухе с небольшой вспышкой и исчезали. Не самая впечатляющая магическая дуэль: два неподвижных человека и носящиеся, сталкивающиеся, взрывающиеся оранжевые и синие искры. Это могло бы быть красиво, не будь они такими маленькими.

Но, конечно, тогда мысли о красоте или зрелищности мне и в голову не приходили. Я никогда в своей жизни не был так напуган, потому что видел, что случилось с мужчиной, когда искры коснулись его и догадывался, что

отцу придётся ещё хуже. В тот момент я, с присущей счастливому ребёнку верой в победу добра над злом, верил, что отец может выйти из этой схватки победителем.

Но в какой-то момент он пропустил одну искорку, потом ещё несколько и вот он уже стоит на коленях, уперевшись руками в пол и дыша так же тяжело, как мужчина перед тем, как потерять сознание. Но отец сознание не терял. Женщина продолжала осыпать его оранжевыми искрами, он поднял руку, пытаясь защититься, но с пальцев соскочило всего несколько искорок, и они быстро погасли. Его рука упала, и он застонал.

И в этот момент женщина спросила:

— Твой сын, Людовик. Он унаследовал твою магию?

Когда она произнесла «твой сын» я чуть не обмочился от страха, потому что подумал, что она каким-то образом узнала, что я сижу в шкафу. Смысл второй фразы не сразу дошёл до меня. Если мне от отца передалась магия, значит, я тоже могу пускать эти странные искорки? Не успел я как следует подумать об этом, как услышал слабый голос отца.

— Нет. Он не унаследовал мою магию. Оставьте мою семью в покое.

Женщина вздохнула.

Стоны отца сменились криком. И он всё никак не прекращался. Я и думать забыл о том, что и сам, возможно, владею магией. Я был слишком напуган. Этот звук был самым ужасным из всех, что я слышал в своей жизни. Он до сих пор иногда стоит у меня в ушах.

Я больше не хотел смотреть. С закрытыми глазами я прижался к задней стенке шкафа, отчаянно жалея, что он пустой и ничего не приглушает звук. Я зажал уши пальцами так сильно, что стало больно, но всё равно слышал, как кричит отец.

Не знаю, когда звук прекратился. Казалось, что прошло несколько часов. В какой-то момент я понял, что сижу в тишине. Сначала я подумал, что что-то сломал в ушах и оглох, но я всё ещё слышал своё дыхание и сердцебиение. Отняв руки от ушей я, так бесшумно как только мог, подполз поближе к дверце и выглянул в замочную скважину.

Женщина и мужчина в плащах исчезли, а отец лежал на полу. Я подумал, что он, должно быть, потерял сознание от боли. Подождав ещё немного, чтобы убедиться, что незнакомцы точно ушли и не вернутся, я выбрался из шкафа и подошёл к отцу.

Он лежал на животе, лицом вниз. Я присел около него и неуверенно дотронулся до его плеча. Потом потряс.

— Папа?

Никакого ответа. Его тело было совершенно безвольным. С трудом, но я всё же смог перевернуть его на спину. И тут же отшатнулся, стоило взглянуть на его лицо. Глаза открыты, приятные черты исказила гримаса боли и страха. На лице я успел заметить светлые пятна, едва различимые на его коже.

Тогда я понял, что отец не просто без сознания — он мёртв. Странно, но за этой мыслью пришло полное опустошение. Я не заплакал, не закричал, не бросился будить мать или искать слуг. Во мне как будто вообще не осталось никаких чувств, словно я абсолютно лишился способности чувствовать.

Я понял, что больше ничем не смогу помочь отцу и не хотел отвечать на вопросы, которые непременно возникнут,

если я разбужу мать. Но больше всего мне не хотелось быть тем, кто расскажет ей, что она теперь вдова, а сестра — сирота. Мне не хотелось иметь ничего общего со смертью отца.

Это было желание ребёнка, пережившего ужасную травму и больше всего в тот момент хотевшего притвориться, что ничего не произошло. По крайней мере, до утра. Какая-то часть моего мозга нашёптывала, что, может быть, если я сейчас уйду, вернусь в свою комнату и лягу спать, то утром отец встретит нас с Виктоир в столовой, живой и невредимый. Поэтому я вышел из его кабинета и направился к себе.

Ощущение было такое, словно меня накрыли толстым стеклянным колпаком. Или, скорее, будто я в аквариуме и все мысли и чувства, все ощущения, весь мир должны пробиться через слои стекла и воды, прежде чем смогут достичь меня.

Теперь я думаю, что это решение, вполне вероятно, спасло мне жизнь. Если бы Охотники знали, чему я стал свидетелем, то убили бы меня, и не важно, передался мне дар отца или нет. Он утверждал, что нет, но я думаю, что это была последняя слабая попытка защитить меня.

Мой отец был ведьмаком-полукровкой и все найденные мной исследования на эту тему утверждают, что от брака полукровки с человеком в девяти из десяти случаев рождается обычный человек. Впрочем, моя надежда рассеялась, когда я прочитал о признаках, позволяющих распознать, передалась ли ребёнку магия «нечистого» родителя.

Отличительными признаками являются светлая кожа, чёрные волосы и глаза необычайного тёмного серого цвета. Такие были у моего отца. И, к сожалению, у меня. От матери, тоже черноволосой и кареглазой, мне досталась смуглая кожа. Но увы, первый признак, если верить учёным, является необязательным.

Утром, когда обнаружили тело отца, меня накрыло болью и горем так, словно я действительно до этого не знал, что он мёртв. На время эти боль и горе вытеснили остальные чувства и к мыслям о том, что сказали убийцы отца, я вернулся только спустя несколько месяцев.

И тогда на смену горю и боли пришёл страх. Если мне действительно передались магические силы и если охотники узнают об этом — они придут за мной. С тех пор страх стал моим постоянным спутником, не было и дня, когда бы я ни боялся.

Ничто в Мертоне не намекало на скорый приход весны. Март стал продолжением серого, холодного, мокрого и ветреного февраля. Венсан пожалел, что надел пальто, а не плащ с капюшоном. Дождь мог пойти в любую секунду, а от зонта в такую погоду проку мало. Ледяной ветер дёргал его за волосы и обжигал лицо. Венсан ускорил шаг, подавив порыв оглядеться. Снова.

Ему было страшно, но страх укоренился в нём настолько глубоко, что, не научись он с ним жить, давно бы задумался о самоубийстве. Сердце билось где-то в горле, на коже выступил холодный пот, дышать было тяжело, но со стороны он выглядел совершенно спокойным. Сегодня Венсан должен был встретиться с охотницей по имени Габриэлла Арамиц.

Он готовился к встрече с ней почти полгода и был уверен, что она его не выдаст. Если бы у него было хоть малейшее сомнение, его бы здесь сейчас не было. Но Венсана не переставал грызть червячок тревоги. Охотники — могущественная организация, приближённая к трону. Что, если они всё подстроили? Что, если сейчас его схватят или попросту убьют, как отца?