Чтение онлайн

Семнадцать тридцать…

Взрыв донёсся до Мясницкой, зазвенели оконные стёкла. Мужчины молча, не чокаясь, выпили за упокой.

Учитывая количество взрывчатки, можно быть уверенным, живые в зале если и остались, то исключительно… даже не чудом, а попущением Божьим. Аминь.

[1] Английская пинта — 0,56 л. Американская — 0,47 л.

[2] Курс английского фунта по отношению к рублю в те годы был 1 фунт к 6 рублям 25 копейкам. Напоминаю, что в те годы 20–30 рублей составляли зарплату квалифицированного рабочего или мелкого чиновника.

[3] В реальной истории у Владимира Андреевича Долгорукова к концу жизни было 26 отечественных наград, да 29 иностранных.

[4] Московский

Уголовный Розыск. Во времена Союза считался эталоном оперативной работы.

[5] Подробности и ссылки приводить не буду, но сделать достаточно сильную взрывчатку или зажигательную смесь в домашних условиях способен любой шестиклассник — настолько доступны материалы и просты рецепты.

ПЫ. СЫ. Категорически не рекомендую пробовать! Мало того, что это противозаконно и можно реально сесть, так есть ещё и вполне реальная опасность взлететь на воздух, получить ожоги и так далее. Автор в детстве проводил кое-какие эксперименты, и говорит со знанием дела — не стоит!

[6] Безопасность многих объектов и сегодня преувеличивается на порядки. Так, многочисленные эксперименты показали, что не нужно быть супер агентом, чтобы проникнуть в Думу, Белый Дом или Букингемский дворец.

Долгоруков выжил. Отойдя лично поприветствовать кого-то из Высоких Гостей, генерал-губернатор отделался тяжёлой контузией, ожогами и переломами. С учётом преклонного возраста Владимира Андреевича, чудом считали уже то, что врачи осторожно давали благоприятные прогнозы. Полного выздоровления не обещали, но жизнь князя, по словам медиков, вне опасности.

Как выяснилось чуть позже, медики выражались куда более осторожно. Сочетание контузии с переломами и ожогами, не повод для оптимистичных заявлений. По сути, благоприятный прогноз дали не медики, а чиновники, опасавшиеся беспорядков. Вполне логичное решение по большому счёту.

— Недоработали, — только и сказал в сердцах Фокадан, прочитав неприятную новость в газете. Кэйтлин, не выздоровевшая до конца, вставала в эти дни позже, так что осторожничать с выражениями нет резона. Тем более, что прислуга, накрыв на стол, не лезла в столовую до конца трапезы.

— Ой ли? — Возразил Келли, дожевав бисквит, — домашние генерал-губернатора погибли, большая часть его партии тоже. Сам он ныне инвалид, не способный ни на что без посторонней помощи.

— Да и по выздоровлению каков будет, ещё неизвестно, — сказал Конноли, сворачивая газету в трубочку. К этому времени все ближники научились не только бегло разговаривать на русском, пусть и с ярко выраженным акцентом Американского Юга, но и читать-писать, по настоятельному приказу Фокадана. Научились, но читать газеты на чужом языке всё-таки тяжеловато, так что подобные демарши с газетами выражали мнение Роберта по поводу русской идеи консула.

— Командир, ну сам посуди! — Продолжил адъютант, — Выжил? Ну и чёрт с ним! Контуженный, переломанный, да обожжённый, что он может сделать? В ближайший месяц-другой и соображать толком не способен, а тем паче взять на себя командование. Контузия, да горячка от ожогов, какое там командование?

— Ну а вдруг? — Возразил мрачный попаданец, — Не сам, понятное дело, может его как знамя использовать захотят? Найдётся достаточно ловкий и беспринципный человек, и будет отдавать распоряжения от имени генерал-губернатора. Авторитет Долгорукова хоть и подорван попытками оторвать Царство Московское от Империи Российской, но свои сторонники у него есть. Да и москвичи не настолько однозначно за Романовых и Наследника стоят. Дом Романовых так бездарно показал себя после смерти императора, что народ начал сомневаться в помазанниках божьих.

— Это может стать серьёзной проблемой, —

нахмурился Келли, — Конфедерации нужна сильная и воинственная Россия, иначе нас сожрёт Великобритания. Будь у нас лет двадцать в запасе, выстояли бы и в одиночку, пусть и тяжело пришлось бы, а пока не справимся. Скверно. Романовы, как сама идея монархии, мне неприятны, но как символ страны они важны.

— Уже нет, — неожиданно влез в разговор Бранн, — Что? Мозги у меня есть, и как бы не получше ваших, а к рядовым горожанам поближе буду! Прошло время Романовых, народ разочаровался. Монархия же, она чем хороша? Несокрушимым символом на троне, этаким воплощением страны в одном человеке, и отчасти его семье. А ныне? Позорище! Даже единства Дома показать не смогли, ну куда это годится?!

— Никуда, — задумчиво согласился Фокадан, лихорадочно прокручивающий в голове разнообразные варианты будущего России. С Романовыми или без оных, выглядело это будущее довольно-таки печально.

Идеи социализма в той или иной форме рядовому крестьянину в общем-то близки, испокон века общиной живут. Колхозы[1], являющиеся по сути вариантом кооперативов, вопреки антикоммунистическим кликушам, вводили не сверху, а снизу[2].

Однако понять и принять идею, это одно… реализацией кто займётся? Дворяне и разночинцы, как наиболее образованная часть населения, в большинстве своём резко отрицательно отнесутся к идее отмены сословий и тому подобным вещам, основополагающим для любого левого. И много ли сможет сделать необразованная масса пролетариев? Тех самых, которым нечего терять, кроме своих цепей?

Шансы на победу есть, не без этого. Найдутся народные лидеры, сочувствующие среди правящего класса — кто искренне, а кто желая повторить путь Бонапарта. Сломать до основанья старый Мир народ способен, а вот построить уже нет.

Уровень образования не тот. Поддерживать на плаву неуклюжую махину Империи и без того крайне сложно, остро не хватает образованных людей. Ну а после Революции, к гадалке не ходи, количество образованных людей в стране резко уменьшится — по крайней мере, в первые годы. Кто-то в эмиграцию рванёт, помня о временах Французской Революции, кто-то в оппозицию внутри страны встанет, или попросту начнёт итальянскую забастовку[3]. Результат один — коллапс и разрушение страны.

Как ни печально признавать, но ныне Российскую Империю может спасти только Сильная Рука, и это никак не революционеры-народники с шаткой опорой в виде немногочисленных сознательных рабочих и крестьян, а… армия. Хунта.

Классическая, с армейскими генералами во главе, или замаскированная тем или иным образом, не суть важно. Главное — армейская дисциплина, иерархия и возможность применять Силу.

Лет на пять-семь это может даже обернуться благом для страны. Генералы и адмиралы тщеславны и непременно захотят обессмертить своё имя, встав у кормила власти[4]. Завоевания, или обойдутся модернизацией армии и флота, не суть. Важно, что армейским реформам быть, да не половинчатым, как при Александре Втором, а полноценным.

Модернизация армии потянет за собой и модернизацию производства, куда ж без этого? Сперва военного, а затем и гражданского, косвенно они связаны тесней, чем кажется.

Заодно и ворюги повиснут, армейские склонны к упрощённым решениям, что порой благо. Урежут права дворян, ибо дворянство служивое весьма негативно относится к дворянству парижскому, проматывающему откупные деньги и не желающему служить. Зато привилегиями пользоваться не стесняются.

А уж Великие Князья с пенсионом, высокими постами и неподсудностью… вот где прорва[5]! Мало им пенсиона и выделяемых при совершеннолетии земельных владений, мало жалования за совмещение порой нескольких высоких должностей… Воруют!