Дети Революции
Шрифт:
— Эйрин го бра[6]! — Восторженно заорал Конан, врезаясь в Ждана. Тесак, зажатый в руке излишне демонстративно, не помог бандиту, Конан уверенно отвёл его в сторону, тут же боднув головой в лицо. Затем, обхватив могучими руками голову заваливающегося назад противника, кельт с силой опустил её вниз, навстречу колену.
Не обращая больше внимания на безжизненно обмякшее тело главаря, Конан носком подбитого металлом сапога сломал колено патлатому расстриге, уворачиваясь от кистеня. Противник взвыл беззвучно, задохнувшись от болевого шока и показывая скверные зубы. Кельт привычно добил противника кулаком в висок и тут же упал.
Массивная, неказистая
— Трое! — Азартно заорал он, вскакивая без видимых повреждений. Сюртук повис на спине лохмотьями, показав металлическую кирасу, — отстаёшь, Бранн!
— Ничуть, — весело отозвался напарник, увернувшись от ножа и прочертив кончиком своего клинка кровавую полосу по горлу противника. Перехватив клинок, бывший рейнджер метнул его в рванувшего на выход последнего члена банды Ждана, — четверо.
— Нечестно! — Обиделся Конона, — я ж кулаками!
— Честно, — с ленцой отозвался Бранн, — у тебя и кулаки больше моих размером, я ж на то не жалуюсь?
Оглядев место битвы, рейнджер вздохнул и помахал рукой кабатчику.
— Этих убрать. У вас есть вменяемые люди, с которыми можно говорить нормально?
— Есть, — к ирландцам шагнул немолодой человек среднего телосложения, с болезненным лицом скопца[7], — и информация есть…
— Пошумели, командир, — доложил Бранн утром, — как и хотели, показали психопатов, которым человека зарезать — в радость. Информацию нам слили и разумеется — бредовую, даже не слишком правдоподобную. Доклад уже написал о том, так что времени отнимать не буду, сам прочтёшь позже.
— Ничего, — хмыкнул Фокадан, — ложная информация тоже хорошо. Поглядим хотя бы, в какую сторону направить нас хотят.
[1] Единица измерения, служащая (в том числе) для обозначения уровня громкости.
[2] Известный писатель, мастер триллеров, ужасов, мистики и драмы.
[3] Парадигма, отражающая стечение обстоятельств, множество событий, наступающих в какой-либо области человеческой деятельности (на какой-либо территории) и характеризующих ее в определенный период времени
[4] Цитата принадлежит известнейшему журналисту Гиляровскому, печатавшемуся с 1881 года. ГГ, сам того не подозревая, процитировал ещё не написанное.
[5] Известный в то время трактир на Хитровке, где собирались самые отпетые душегубы.
[6] Ирландия навсегда! В этой Реальности боевой кличь ИРА.
[7] Кастрата. В России была (а по некоторым данным, есть и сейчас) секта, члены которой ради духовности увечили себя.
Глава 20
Договор О дружбе и добрососедстве с Афганистаном и полноценный союзный договор с Персией заставил Фокадана посереть от ужаса. Хвалебные слова об умницах-дипломатах и храбрых военных, наладивших уверенную связь не только с племенами Афганистана, но и между строк — Индии, пошли фоном.
— Началось, — обречённо сказал он, комкая утреннюю газету, — я не я буду, если англичане какой-нибудь гадостью не ответят.
Ответили, да ещё как… некролог о смерти Александра Второго появился всего через неделю. Самое же страшное заключалось в том, что дальнейшие статьи откровенно попахивали цареубийством и государственным переворотом.
Как ещё можно расценить рассуждения государственных деятелей на страницах газет
о том, кто из претендентов предпочтительней — Алексей Александрович, Николай Николаевич старший или же юный Сергей Александрович? Законный наследник, который должен ступить на престол под именем Александра Третьего, если и упоминался, то как персона, о которой ходят якобы самые дурные слухи.Москвичи откровенно поговаривали, что Александр Второй
— Умер от инфаркта табакеркой по голове[1].
Говорили о сём не стесняясь и даже не понижая голос при виде чиновников, военных или городовых. Впрочем, служивое сословие старательно не замечало разговоров, и то и вовсе — сами вели неподобающие беседы.
Законный наследник, если верить муссировавшимся[2] слухам, был одновременно страшным мотом и скупцом, слабовольным импотентом и развратником. В одном слухи сходились уверенно — Александр, Который-вряд-ли-будет-Третьим, объявлялся отцеубийцей.
Здравомыслящие люди ходили мрачные и напуганные грядущими переменами, все понимали, что произошёл очередной дворцовый переворот. Оптимисты говорили о Золотых временах Екатерины, грезя новыми вольностями дворянскими — хотя куда больше-то?!
Богатое дворянство заговорило о Республике, в качестве примера представляя Речь Посполитую[3] перед началом упадка. Права дворянства без каких-либо обязанностей заставляли захлёбываться слюной от едкой зависти.
Что с того, что подобные законы привели страну в упадок? Зато как жили! Рабы, право каждого шляхтича объявлять войну самому королю, отправлять посольства иностранным государям[4], не платить налоги… Мечта!
Иные грезили о конституционной монархии английского типа. О республике образца французской — до воцарения Наполеона Третьего, разумеется. Имелись и те, кто ставил в пример Конфедерацию, пытаясь искать одобрения своим планам у Фокадана. Зашла речь и о смене династии.
Менее двух недель прошло с появления в газетах злосчастного договора…
— Слишком быстро в разнос пошли, — качал головой Келли, отслеживающий ситуацию по сложным графикам, — слишком быстро.
— Готовились, — тоном непризнанного пророка отвечал Конноли, — заметил, что власти бездействуют? То-то! Раскачивают лодку государственности…
Несмотря на проблемы Российской Империи, расследование покушения не прекратили и оно принесло свои результаты.
— Проверил не раз и не два, — уверенно сказал Бранн, доставая пометки и записи, — наниматель известен.
— Посредник?
— Скорее всего, — но ниточка от него куда-нибудь да приведёт. Или затихариться нам на время революционных беспорядков?
Встав с кресла, Фокадан начал расхаживать пол кабинету, прикусив губу.
— Нет, — решительно сказал он пару минут спустя, — опасно. Если уж императора убрали, то меня и подавно смогут. Кто убил Александра, есть сомнения? То-то, что англичане… а эта сволота и меня не любит, так что затаиться не выйдет.
— Убрать хотя бы посредников, — подытожил Конноли, — глядишь, посложнее будет вельможам да шпионам английским действовать.
— На то и расчёт, — согласился консул, — вряд ли сами вельможные особы с трущобами да преступниками связаны. Солдат же или жандармов посылать опасно, даже если это верные люди. А ну как о присяге вспомнят? Да и связать могут верных людей с конкретными вельможными особами. Нет, через посредников и трущобы надёжней! Так где брать будем?
— У Болдоха, — Бранн уверенно ткнул пальцем в карту, — такого случая долго не представится, как ни крути.