Дети Арахна
Шрифт:
Когда звук труб возвестил о появлении князя, Ильвиг разогнул исполосованную плетью спину и дико взглянул вначале на владыку, затем, на собравшихся.
На казнь колдуна пришли посмотреть все свободные корнуоты: те, кто не покинул еще Варда, вновь прибывшие дружинники и князья. Небольшой двор, предназначенный только для вардовцев, не мог вместить всех желающих видеть последние минуты жизни Ильвига. В толпе с интересом и жаром, свойственным этому народу, обсуждались деяния преступника, ходили разговоры о тайной его связи с Улхуром, Валаис и даже юной царевной. Последняя подозревалась в том, что, будто бы, не найдя отклика на свою любовь к ведуну, направила на него
Шум стих, стоило Луверику появиться в сопровождении советника и личной охраны.
На помост взобрались обвинители, которые попеременно зачитали приговор, вынесенный свободным народом Арбоша и самим великим князем.
Преступнику вменяли тайный сговор с арахнидами, приведший к войне, бегство, а также гнусную связь со служительницей Арахна, труп которой был найден близ Серого мыса.
По мере того, как зачитывался приговор, чистое небо над Вардом стало темнеть. Поднялся горячий ветер, принесший с болот Маакора зловоние.
В толпе вновь началось волнение.
– Это царевна снова вызвала грозу!
– Спасает своего любовника!
– Казните их обоих!
Бранные выкрики прекратились только после того, как охранники князя обнажили мечи, и, спустившись к собратьям, выловили парочку самых буйных.
– Скверное настроение у народа, - хмурясь, проговорил князь Малавик, обращаясь к владыке, который хранил молчание. – Плохо говорят про твою гостью. Есть ли в этом хоть толика правды? Ведь дыма без огня не бывает, - заметил он, потирая лоб рукой, видя, что князь не желает отвечать ему.
– Малодушным свойственно винить в своих бедах других, - через какое-то время нехотя отозвался Луверик. – Перед лицом угрозы мой народ оказался трусливым.
– Всели в него уверенность, владыка!
– Как? Утолив жажду крови, что тлеет в крови каждого корнуота? Пойдя на уступки, не стану ли я заложником их прихотей? Да и что ты предлагаешь? Отдать толпе царевну Улхура? Это нужно моему народу?
– Ему нужно подтверждение того, что господин Арбоша слышит его, понимает и разделяет нужды.
– Немферис – моя гостья, попросившая защиты от воинов Арахна, напавших теперь на корнуотов. Она спасла нас от огня, что шел с юга. Она едва не умерла сама, вызвав грозу. И ее я должен теперь выдать народу, который, видно, надеется, уничтожить всех марлогов, убив её одну! Я говорю тебе, князь, - сурово произнес Луверик, - любой, нарушивший указ мой – взойдет на этот помост вслед за Ильвигом!
Он встал, сделав знак рукой палачу.
На площади восстановилась тишина.
Новый порыв ветра обрушился на колдуна, загородившегося рукой от пыли и мелкого сора, резавшего лицо.
– За измену и бегство в Улхур, - заговорил судья, восседавший на возвышении, построенном справа от столба позора, - этот житель земли лесного народа приговаривается к лишению зрения. За тайный сговор с Улхуром, приведший к нападению марлогов, корнуот приговаривается к вырыванию языка.
По толпе пронесся ропот – листы, что держал судья, бывший еще крепким стариком с ясным взором умных глаз, вырваны были небольшим смерчем, закружившим прямо на помосте.
– Это она! Она! – вновь послышалось
среди корнуотов.– Кто – она, братья? – раздался сильный и молодой женский голос.
На помост поднялась владычица Крайних земель, госпожа Церра, единственная княжна в Арбоше. Она имела огромное влияние на корнуотов, благодаря своему уму, отваге и количеству побед, одержанных ее дружиной в битвах с ягмарами. Только ее подданные жили, как некогда их предки, постоянно находясь в состоянии войны с племенем, желавшим отбить земли, что когда-то принадлежали им.
– Почему вы вините девушку-чужеземку в том, в чем повинен вардовский колдун?
– Разве не властны наши ведуны над силами природы? – продолжала Церра тем зычным голосом, каким ни единожды призывала воинов на битвы. – Разве не видите вы все – кто перед вами? – она указала на Ильвига рукой к кожаной перчатке, на которой красовался изумрудный перстень ее древнего рода. – Разве не предал этот человек нас всех? Разве не накликал беду, имея связь с Валаис, которая ненавидит весь мир? Разве не он выступал на последних ристалищах, крича, что времена войн позади и корнуотам нужно забыть мечи, занявшись земледелием и охотой? Не он ли подстрекал князя Луверика распустить дружину, что тратит слишком много золота и мяса на свое содержание?
– Преступник! Казнить его! Выгнать с позором из Варда, срезав рога! – забушевала толпа.
Княжна подняла руки, успокаивая соплеменников. Она была прекрасна в рыжих, как огонь мехах. Ладная, красивая и молодая - с ярким блеском синих глаз под черными бархатистыми бровями, с сиявшим юной свежестью лицом, с прелестной грацией лесной кошки в каждом движении.
– Вот какая спутница тебе нужна, князь! – восхитился Малавик. – С ней Арбош станет великим царством!
Словно услышав его слова, Церра бросила победоносный взгляд в сторону Луверика, склонила голову, и спустилась вниз, вызвав восторженный рев соплеменников, забывших в эту минуту обо всем.
Великий князь поднялся. Корнуоты немного угомонились, но самые ярые еще продолжали выкрикивать имя княжны:
– Пусть станет хозяйкой Арбоша! Хотим ее госпожой! За Церру!
Луверик слушал это, нахмурившись.
Встал и Малавик, грозно глядя на своих дружинников. Вновь двинулась стража владыки, тесня собравшихся. Загудели трубы.
Кое-как восстановился порядок.
– Народ Арбоша! – проговорил Луверик, возвысив голос. – Пусть свершится приговор!
Ильвиг, что все это время не проявлял к происходящему ни малейшего интереса, поднял голову. Прищурившись, он посмотрел на князя, потом на небо с наползающими на Вард тучами. И что-то в этой мрачной картине развеселило колдуна - тряхнув головой, он тихо рассмеялся.
Палач, ждавший от владыки знака, поежился, и перекинул деревянный черпак для смолы с руки на руку.
– Молчи, - бросил он с неприязнью. – Если не хочешь длительных пыток от меня лично.
– Я не боюсь тебя, - бросил ведун. – Это ты должен бояться. Сделав меня калекой, ты сохранишь мне жизнь на свою беду.
Палач хмыкнул. Он не стал сообщать колдуну об особом поручении князя – «мучить до смерти».
– Исполняй! – произнес Луверик в абсолютной тишине.
Грянул гром. Гигантская молния рассекла черную пелену грозовых туч.
Закинув голову и прогнувшись назад, Ильвиг разразился демоническим хохотом. Прямо над ним ослепительно сверкнул новый разряд, на секунду заслонив от шарахнувшегося народа фигуру колдуна.
– Исполняй!
Голос князя потонул в оглушительном треске и истошных криков. Веревки, свисавшие со столба, занялись огнем.