Дебют
Шрифт:
Но и на друга, которого послал, скажем, Виктор, он тоже был не похож — иначе бы не стал напускать на себя флер таинственности.
Кто же он такой?
Приехали быстро. Выйдя из автомобиля, удостоверился — мы действительно оказались на улице Анкара, в одном из самых оживленных туристических районов Стамбула. Позади нас остался Босфор и Новая Мечеть, мелькавшие минареты которой я заметил издалека, когда мы проезжали по Галатскому мосту, впереди, по левую сторону — дорожки, которые вели к собору Святой Софии и Голубой Мечети.
Соломон расплатился с водителем, и мы вышли из автомобиля. Я огляделся по сторонам.
— Давайте сядем в
Мы прошли метров двести в перед по дороге, лавируя между толпами туристов. Конец марта — едва ли разгар местного туристического сезона, но погода была уже довольно приятной, и в историческом центре города народу было не протолкнуться. Выбор заведения оказался непростой задачей — я привык к уютным кофейням в скандинавском стиле с лофт-интерьером, стойками и столами, обшитыми деревом, в которых молодые люди в клетчатых рубашках и джинсах из сырого денима и девушки в светло-голубых блузках и вязаных свитерах сидят перед своими макбуками и медленно пьют флэт-уайты и маття-латте, а на фоне играет меланхоличный инструментальный нью-джаз или кантри.
Здесь же был базар. Базар и хаос. Базар и хаос были повсюду, и от них было не спастись. Турки-мужчины сидели с пиалами темного отвара, который тут называли чаем, и сигаретами наперевес, а женщины выглядели так, будто только-только сбежали с кухни одним глазом посмотреть на столичную жизнь и закупиться мясом и овощами. Внутри каждое заведение тоже выглядело одинаково — столики и стулья из дешевого белого пластика и грязные кафельные полы серовато-мутного цвета.
Через пару минут я сдался и перестал выбирать место поприличнее, и мы расположились внутри небольшого кафе, сбоку от входа — так, чтобы было видно всех, кто входил в заведение, но нас с улицы приметить было почти невозможно.
Принесли кофе. Соломон выглядел расслабленно и никуда не торопился.
— Вы расскажете, кто вы и откуда меня знаете? — не выдержал, наконец, я.
— Нет.
Ну вот, а я-то надеялся на разговор по душам. Мой собеседник вздохнул. Беспечной улыбки больше не было. Он продолжил, глядя на мое вопросительное выражение лица.
— Сейчас не важно, кто я. Давайте скажу так, чтобы вам было спокойнее: к спецслужбам вашего отечества я отношения не имею.
Я покачал головой. Взял чашку кофе, сделал глоток. Варево, которое мне принесли, было отвратительным — пережаренные второсортные зерна сделали его горьким, и даже молоко, которое я попросил добавить, мои страдания не облегчило.
— Хорошо, — согласился я. — Тогда зачем мы встретились?
Невольно бросил взгляд на наручные часы Соломона: циферблат кремового цвета с надписью Eterna Automatic и пятью точками, образующими геометрическую фигуру пентагон, арабские цифры, дата на позиции трех часов. Было почти четыре часа пополудни.
— Вот это в точку, — ответил Соломон. Сам он пил чай — видимо, уже пробовал местный кофе, и решил не рисковать. — Мы увиделись, чтобы познакомиться.
Он замолчал, сделал еще один глоток чая. Я продолжал молча смотреть на него. Что меня смущало в том, как он разговаривал? Было в этом что-то необычное, но я не мог понять, что именно, да и сосредоточиться на его словах мешало то, что было просто не до этого.
— Так вышло, что я немного знаю о вашей ситуации. Надо сказать, я удивлен, что вам вообще удалось уйти — но, что же, я ожидал, и даже надеялся на то, что вы будете успешны. Однако, мне хотелось бы дать вам небольшое наставление —
сейчас не стоит успокаиваться. Как я уже сказал, сейчас вы не в меньшей опасности, чем были дома.— Что мне угрожает?
— А какая у вас сейчас цель?
Вряд ли я сейчас был в ситуации, где можно по праву возмущаться, что на мой вопрос он ответил вопросом.
— Я просто хочу понять, что происходит, — я только развел руками. Это же очевидно.
— Может быть, так, да. Но как только вы хоть немного это поймете, что вы будете делать дальше? Какие цели вы поставите себе, когда туман войны немного отступит, и вам покажется, что вы начали понимать, в чем дело?
— Этого я сказать не могу… Я даже не понимаю, в чем оказался замешан, какие уж тут планы.
Я осекся. Всего несколько дней назад, когда я практически с таким же наивным упорством разыгрывал непонимание перед Александром, бывшим офицером ГРУ, меня уже поймали на лжи — на лжи, в первую очередь, перед самим собой.
Вот и Соломон хитро прищурился.
— Молодой человек, ну вы же понимаете, что дела, с которыми вы волею судьбы оказались связаны, довольно велики по своей значимости? И что в них замешаны важные и влиятельные люди, со своими четкими целями? А за ними стоят большая власть? Это же вы понимаете?
Я кивнул.
— Да, кажется, что да.
— Так вот подумайте, — он наклонился ко мне поближе. — Подумайте: нужен им человек, соучастник, то есть вы, не вполне еще выяснивший, что ему делать, как только он поймет, в чем же он все таки замешан? Так ведь еще и участники, скажем так, пусть будет не конфликта, но сюжета, не вполне знают ответ — он за них, он не за них, он за кого-то еще, может быть?
— Вряд ли.
— Именно.
Молчание. Я повернул голову направо, потом налево — ничего подозрительного, все заняты своими делами.
— Меня хотят убить? Но я же ничего толком и не знаю.
Соломон пожал плечами.
— Хотят убить или не хотят, мы этого знать не можем. Даже ваши соотечественники едва ли будут от вас моментально избавляться, хотя они-то, насколько мне известно, наиболее обидчивы. Но никто вам точно ничего не пообещает, если честно. Сами понимаете. А вот заполучить вас — этого они точно хотят. И, видите ли, иная, скажем, оппозиционная им команда — они тоже хотят вас заполучить.
— Но я же не причинил никому вреда, — возразил я. — Я готов рассказать, ну, встретиться, с этой «другой» стороной, если мне ничто не угрожает. Это с ними я работал, получается?
— Антон, погодите, не спешите, — Соломон приподнял руки, развернув ладони в мою сторону, как бы останавливая меня, — вы делаете слишком много поспешных, и оттого весьма опасных выводов. Я не заявлял, что вам нечего бояться. Я лишь указал на то, что еще одна вовлеченная в наш сюжет команда, кажется, не столь воинственна по отношению к вам, чем та, что пыталась вас отыскать, используя столь неэлегантные методы.
Ох уж мне эти «кажется». Никому нельзя верить.
— Послушайте, — я попытался мысленно встряхнуть себя, и начать продумывать свой план заново. — Но вы же знаете, куда я собирался — в Париж. Просто поехать к друзьям, попытаться обо всем забыть.
— Вот видите, вы сами еще не поняли, то ли вам нужно понять, в чем дело, то ли обо всем забыть. Я вас не обвиняю — вас жизнь к такому не готовила. Но и вы не удивляйтесь, если, находясь в таких сомнениях, обе команды, задействованные в нашем сюжете, посчитают, что лучше вас знают, что вам делать и куда идти.