Чтение онлайн

Да что же ты пытаешься мне сказать…

— Послушайте, Соломон, — теперь я уже наклонился к нему поближе, едва ли не нависая над поверхностью столика, — но вы так и не сказали мне, чего же вы от меня хотите. Вы мой друг? Вы пытаетесь мне помочь? Что вы предлагаете мне делать? Зачем нам это знакомство?

— А, вот-вот, вы снова понимаете, чему следует уделить особое внимание, уважаемый Антон! Мне жаль, но если я вам скажу, что мы с вами находимся в таких отношениях, как вы сказали, я, пожалуй, буду не совсем честен. Мы с вами, знаете ли, пока лишь знакомые. Насколько тесное знакомство у нас получится — это мы узнаем позже.

— Ну уж вы-то со мной точно лучше знакомы, чем

я с вами.

— Согласен, да, — покачал головой Соломон, — я с вами знаком в достаточной степени, чтобы понимать, что мы можем оказать взаимную помощь. Вот послушайте, как я вижу вашу ситуацию в динамике — и вы уточняйте, если я что-то напутаю, согласны?

Я кивнул.

— Вы ускользнули от ваших спецслужб. Они вас в чем-то обвиняют, и за что-то на вас обижаются. Возможно, кстати, за госизмену, — Соломон пристально следил за моим выражением лица, произнося эти слова: по моей реакции можно было понять, что мне известно, а что нет, смешивая факты с его собственными догадками и даже абсолютными выдумками. У него было преимущество, и мне не оставалось ничего, кроме как продолжать играть в его игру. — Своими силами вы ускользнули от них или нет, сейчас неважно — но вы должны понимать, что те, кто вам помогал, столкнутся с наказанием.

Кровь прилила к моему лицу, но я постарался себя не выдать. Мысль эта не была для меня новой или шокирующей — я просто пытался о ней пока не думать.

Соломон продолжил.

— Теперь, оказавшись там, где, по вашему мнению, вы в большей безопасности, вам хотелось бы перевести дух, отдохнуть, выспаться, выпить вкусный кофе и, возможно, съесть по croissant, — он снова произнес слово на французский манер, — с кем-то, кто вам близок. Были же такие мысли, да?

Я молчал. Соломон, если и не читал мысли людей, то был очень недалек от правды.

— Ну что же, допустим, что были. И вот тут вы сделаете большую ошибку. Точнее, вы ее, надеюсь, не сделаете, потому что я вам сейчас сообщаю о том, что это ошибка. Вам сейчас нельзя видеться с людьми, не замешанными в нашем с вами сюжете, ибо пользуясь ими можно либо выйти на вас, либо оказать на вас давление.

Мне было очень сложно попрощаться с круассаном и кофе, с которыми я уже мысленно практически устроился поудобнее на берегу канала Святого Мартина. Я, и еще один человек…

— Послушайте, не думаете же вы, что русские будут настолько далеко и долго меня искать? Я же…

— Антон, — перебил меня Соломон, — вы меня извините, я вам не отец и даже не близкий ваш знакомый, как мы выяснили, но не в вашей сейчас ситуации вам надеяться на вот это вот советское «авось» и недооценивать глубину, скажем так, вашей дилеммы. Тут мы подходим к еще одной ошибке, ибо ее вы наивно пытаетесь не замечать: еще одна команда в нашем конфликте — тоже не ваши союзники.

— Да, вы уже говорили об этом, — наверное, в моем тоне все же сквозило нетерпение. Я даже заметил, что Соломон поморщился — так ему это не нравилось, но комментировать это он уже не стал. — Но я просто так и не понял, как это должно влиять на мои дальнейшие шаги. Я ведь явно должен буду с ними, скажем, познакомиться.

Соломон утвердительно покачал головой.

— Это так, но включайте логику. Вы пока не знаете, чего от них ждать и что они захотят вас заставить делать. Но это ладно, вы как-никак на запад собираетесь, что это я — «заставить». Давайте так скажем — на чем они будут настаивать. Только не забывайте — как только вы начнете с ними общаться, они установят слежение за тем, какие сведения и от кого вы получаете. Кажется, вы об этом не подумали.

...

<продолжение — в следующей главе, которая будет опубликована

ровно через неделю>

Соломон утвердительно покачал головой.

— Это так, но включайте логику. Вы пока не знаете, чего от них ждать и что они захотят вас заставить делать. Но это ладно, вы как-никак на запад собираетесь, что это я — «заставить». Давайте так скажем — на чем они будут настаивать. Только не забывайте — как только вы начнете с ними общаться, они установят слежение за тем, какие сведения и от кого вы получаете. Кажется, вы об этом не подумали.

Вот тут Соломон был прав — я об этом действительно не подумал. Я так увлекся мыслью о том, что мы всей командой начнем наводить справки о наших таинственных заказчиках, что совершенно упустил тот факт, что если эти заказчики сами явятся мне навстречу — то это будет не конец истории, не «а, ну тогда все понятно», удар по рукам и пожелание всем удачи, а информационный колпак — мне скажут только то, что мне захотят сказать, и либо элегантно обрубят все концы, либо предложат снова работать на них. Обрубание концов мне не подходило — пока я не пойму, что происходит, я не пойму, что и по какой причине мне угрожает со стороны моей родной страны, гражданином которой я, вообще-то, все еще являлся. Второй путь — работа неизвестно на кого с неизвестно какими последствиями — это я уже попробовал, результат, мягко говоря, не дотянул до моих ожиданий.

Соломон увидел, как я задумался. Одобрительно кивнул.

— Замечательно, вижу, вы что-то поняли, — медленно проговорил он, все еще наблюдая за моей реакцией. — Итак, чтобы не допустить этой ошибки, необходима смена подхода, или, если хотите, отношения: «западная», давайте так скажем, команда — тоже не ваши союзники, и вам не только не следует слепо следовать их пожеланиям, но и было бы желательно как можно дольше не подпадать под их влияние.

Я покачал головой. Насколько это реалистично? А если они сами начнут меня искать? Или…

— Хорошо, но что если они сами меня начнут искать? У меня голова идет кругом от того, что я могу и что мне нужно сделать. Я потому и хотел отсидеться где-то, перевести дух, подумать, что делать дальше — это же невозможно! Я даже выспаться нормально не могу. А тут еще получается, что мне надо продолжать скрываться, и к тем, кого я знаю, не ездить… Мне просто провалиться куда-то? Остаться здесь и замереть на какое-то время?

Соломон назидательно поднял указательный палец.

— И вот тут, молодой человек, мы с вами подошли к самому главному — к следующей ошибке, что вы готовы были допустить. Попытаться затаиться, отсидеться. Это было бы самой главной вашей ошибкой, и знаете, почему?

Вопрос был, надо думать, риторический. Я подождал, пока Соломон, тщательно скрывая удовольствие от осознания значимости собственной мудрости, начнет сам на него отвечать.

— У вас не получится сделать так, чтобы вас не нашли, не получится отсидеться. Вы — как на ладони. В наш-то век! Вы можете избавиться от своего мобильного телефона, можете заходить в сеть с чужих девайсов, можете надевать маску, чтобы вас не узнали системы внешнего наблюдения — однако вы так или иначе попадетесь. Мы оставляем свои следы везде. Поэтому если вас уже пытаются вычислить — поздно убегать. Если вас ищут — это бесполезно, вас найдут. И если вас найдут в вашей нынешней ситуации — беззащитный котенок, не понимает, что к чему, — вас возьмут под опеку, вам будут указывать, что делать и что думать, и вы никогда не узнаете, в чем же вы на самом деле замешаны. И — далее следует лишь мое умозаключение — вы уже никогда не сможете жить собственной жизнью.