Дар.Золото
Шрифт:
Я почувствовал себя так, словно это мне, а не нашему королю, погибшие виру предъявили. Но Грай уже успокоился:
– Ладно, вашблагродь, не бери к сердцу. Нас в Дарай тоже никто не звал. Так что, они в своем праве.
Он кое-как нацепил взятую у меня перевязь, и потрусил проверять своих бойцов. Вскоре его ор слышался уже в начале обоза.
4
К пригороду Лирии мы подъехали в полдень. Объехали небольшой холмик под громким названием гора Лесная, хотя и леса там нет, и горой ее точно не назовешь. Открылся нам потрясающий вид на долину, где кленовым листом, накрывшим восточный приток Валары и побережье Срединного моря, лежал град наш стольный, Лирия. Зеленые черепичные крыши делали его похожим на упавший с дерева лист, острыми кончиками
Эту резиденцию было видно со всех сторон, так что направление моего дальнейшего движения вопросов не вызвало. А вот где бы остановиться на постой, перед поездкой в прикордонный городок Тихий, вопрос вызвало.
Но купец, с которым я расплатился одной из серебрушек, наугад вытащив ее из кошеля, так расчувствовался, что позвал к себе, сказав, что выделит «дорогому другу» комнату в гостевом крыле, и даже пообещал пригласить на семейный ужин.
Мы совсем немного попетляли меж приземистых пригородных домов, где как я понял, обитало купеческое сословие средней руки, и под восторженные вопли двух мальчишек - сыновей купца, таких же мелкорослых и пухлых, выскочивших нас встречать - заехали в большие ворота купеческого дома. Купец по-быстрому представил меня своей жене, радостно выбежавшей на крыльцо и обнявшей мужа, наказал ей отвести меня в комнату для гостей, и занялся обозом.
Женщина привела меня в небольшую чистую комнатку с окном смотрящим на улицу и довольно скромной обстановкой и, сказав, что уборная для постояльцев во дворе, ушла.
Если комната и предназначалась для «дорогих друзей», то очень невысокого статуса. Но я был доволен - не надо искать жилье, здесь оно явно дорого - и не надо думать, где оставить ханура.
Мелкий проныра уже вовсю обследовал комнатку и, кажется, тоже был доволен.
Я не стал откладывать посещение Королевской Канцелярии на потом, вытащил из сумки письмо ректора и сунул его в нагрудный карман куртки. Туда же последовал кошель. Посмотрев на кинжал, я решил взять и его, прикрепив рядом с грастой. Не то, чтобы я купцу не доверял, тем более, что ханур всем своим видом старался показать, что незваные посетители будут неприятно удивлены знакомству с ним. Но осторожность это наше все. Ну, хорошо, осторожным я бываю иногда. Вот как сейчас.
Ханур рвался со мной, но я ему сказал, что он теперь ответственный за сумку, и он успокоился. Я вообще заметил, что хвостатый прекрасно понимает речь. А ведь я говорил на вессальском. Странный, все-таки, зверь.
5
К ограде Канцелярии я доехал на теперь уже моем - выкупил его у купца - сереньком лошаке, накормленном, по случаю приезда, охапкой морковки в купеческой конюшне. Пока ехал, по сторонам почти не глазел - боялся на кого-нибудь наехать. Как оказалось, горожане бесстрашны до глупости, или глупы до бесстрашия - даже в Вессалине я не замечал, чтобы человек не смотрел по сторонам, когда переходит улицу. Тем более, такую широкую, как в Лирии. Прохожие, и мужчины и женщины, по крайней мере, те, кто попадался мне на дороге, шествовали гордо и независимо и на мои вопросы о направлении к резиденции короля отвечали с достоинством. Если вообще отвечали. Но почему-то мне вспомнился помоечный кот, живший возле порта в Вессалине, который так же гордо копался в объедках, с таким же достоинством нес в зубах остов завонявшей рыбы и с таким же независимым видом нырял в душный и грязный подвал. Мне, убогому провинциалу, показалось, что все «достоинство» этих людей заключается только в том, что они - столичные жители. Даже если живут они в сплошь изъеденных жуком-короедом старых домах, даже если ютятся в подвалах трехэтажных домов, или на чердаке под крышей, которая вечно протекает, и которую невозможно отремонтировать, а только снести вместе с домом. Они ведь живут не где-нибудь в Крысках, а в главном городе государства и, наверное, это казалось им самым весомым достоинством среди всех возможных. Может я попал не в то место и не в то время?
Так же, как и встречные
горожане, повел себя и привратник на воротах искомого мной монументального здания, когда я спешился и подошел к нему. Привратник в горделивом молчании показал на табличку, прико-лоченную к его будке, на которой корявыми буквами было написано мелом: «Стаянка лошадёв туда!». И рядом кривая стрелка, намекавшая, что именно «туда» вам и надо.Там, куда указывала стрелка, действительно оказалась небольшая площадка с коновязью и гордым смотрителем в драных штанах, сторожившим за сотейку копытный транспорт.
6
Пройдя по полупустым узким коридорам, оставившим у меня впечатление добротного каземата с изящной лепниной на потолке, я открыл дверь в кабинет, куда меня направил чересчур любопытный караульный.
– Добрый день!
– громко поздоровался я, так как уже понял, что «тихих» в этом городе не слышат.
На меня посмотрели очки в толстенной золотой оправе с дорогущими стеклами дарайского изготовления, меняющими цвет.
– У вас какое-то дело?
– сказали очки, не поздоровавшись, и я заметил того, кто в них находился. Щуплый, низенький человечек, еле выглядывающий из-за стола, тоже очень гордый и очень независимый.
– Да, - я продолжал также громко, - письмо от ректора Балора Вессалинской Академии Магии и Тонких Искусств.
– Молодой человек...
Сказано было строго и вежливо, и я подумал, что он гном. Хоть они и исчезли из этого мира.
– ... не кричите, это невоспитанно. Давайте ваше письмо.
Давайте, так давайте. Я вынул письмо из кармана и протянул ему. Более изящного и брезгливого жеста, с которым приняли мою бумажку, я еще не видел. Это ж сколько надо учиться, чтобы одним движением показать всё несовершенство бытия?!
Письмо было представлено очкам. Они рассмотрели надпись и... видимо что-то там не поняли. Рассмотрели еще раз. Потом еще раз. А я ведь устал. Я с дороги.
Человечек резко вскочил, выбрался из-за стола, протопал к двери, бросив мне на ходу: «Подождите здесь!» и скрылся за дверью.
Вот подождите и всё тут. И мне ничего другого не оставалось, как поудобнее устроиться на стуле, и задремать.
7
Разбудил меня запыхавшийся «гном».
Он, пробрался к своему креслу и, не глядя на меня, заявил:
– Так, уважаемый... э... Тишан Райен. Вечером вам предписано быть у входа в королевский парк. Вас встретят, проведут, расскажут как себя вести с его величеством и...
– Подождите, - перебил я его, еще не совсем проснувшись, - зачем мне расскажут, как вести себя с величеством? И зачем мне вообще куда-то идти? Мне надо в Тих...
– Молодой человек, это вас родители научили перебивать старших? Я же вам объясняю. Вечером ваша аудиенция у короля. Так как вы лицо неофициальное, то и примет вас его величество неофициально. В саду. Все, надеюсь, понятно?
– Нет, - я проснулся окончательно, - Почему его ...э... величеству меня надо принимать. Я не просил.
– О-о!..
– закатил глаза «гном», - Это непередаваемо! Слушайте. Король хочет с вами встретиться. Так понятно?
– Зачем?
«Гном» меня не понимал. Как и я его. Он смотрел на меня долго, потом не выдержал:
– Из какого угла вы вообще выбрались?
– Из Крысок...
«Гном» тихо сполз под стол. Я решил, что ему стало плохо, и поднялся со стула - может помочь? Но он оказался выносливее, чем я ожидал, сам вылез из-под стола, поудобнее уселся в кресле, поправил очки и твердым голосом начал перечислять.
– Первое. Вечером вас ждет король. Второе. В королевском саду. Третье. Не смейте опаздывать. Колокола прозвонят вечерню и вы должны - он голосом выделил это слово, - должны быть у Королевских Садовых Ворот. Четвертое: помойтесь - вы воняете, купите нормальную одежду, и зайдите к лекарю. Пусть он уберет этот ваш... синяк. Вот пропуск.
Он широким росчерком стального пера - тоже роскошь, между прочим, - поставил свою подпись на маленьком листе плотной бумаги и отдал его мне.
– Все. Идите, - сказал он, хватаясь за стоявший на столе графин с водой.