Чтение онлайн

— Нинус, а куда ты ехал?

— В форт у Вороньей скалы.

— Ну и дыра… это же у самой границы с Пограничьем. А что ты там забыл?

Палач многозначительно усмехнулся. Тесвел поднялся:

— Я на боковую, встанешь раньше меня, возьми припасы в дорогу, все что нужно. Спасибо за помощь.

Нинус кивнул.

Утром оказалось что палач спать и не ложился и уехал еще до полуночи. Тесвел пожал плечами и выкинул это из головы.

Огромные, обитые толстыми бронзовыми полосами деревянные ворота немедийской пограничной заставы, как и следовало ожидать, были закрыты. Но появление всадника не осталось незамеченным. Пропихнув свернутую

в свиток подорожную в крохотное окошко, криво вырубленное в створке, боссонец терпеливо ждал. Несколько минут ушло на улаживание формальностей и проверку подорожной, после чего Ангир оказался внутри небольшой крепости, перекрывающей путь из Немедии в Пограничье. Как и все немедийские северные форты этот ничем не отличался от ему же подобных: квадратная каменная крепость со сторонами примерно в полтораста шагов, высокие, под десять ярдов, покрытые зеленым мхом каменные стены толщиной в несколько локтей, с зубцами. По галереям сверху стен прохаживаются часовые, дозорные башни на углах, трое бездельников-стражников как раз из такой башенки с видимым любопытством глазели на приехавшего боссонца.

Пространство внутри форта было занято примерно на две трети различными постройками, казармами, складами, домами купцов и ремесленников, впереди загораживал безоблачное голубое небо донжон форта, высотой никак не меньше двадцати ярдов.

Впрочем, суровую красоту форта изрядно портили груды ящиков и бочек, наваленные как попало возле стен домов, да на удивление большие заросли грибов, угнездившихся по низу бревенчатых стен.

В двадцати ярдах от ворот Ангир заметил лавку торговца пушниной и, спешившись, стал рассматривать меха. Великолепные шкуры горностаев и куниц, оленей и волков боссонца не интересовали, да бесспорно — они очень теплые, но или стоят порядочно, или весят немало. Транжирой асассин никогда не был, поэтому его интересовала золотая середина, легкие и теплые шкуры, которые не жалко будет в случае чего бросить.

— Что присмотрел? — торговец — суровый мужик с окладистой бородкой и роскошными шрамами от звериных когтей на правой руке — смотрел на Ангира.

— Одеяло из заячьих шкурок нужно.

— Сейчас принесу! Сам лично бью зайцев, недавно, в первую осеннюю луну ходил…

Ангир искренне рассмеялся:

— Тогда этому одеялу цена — погнутая медная монета. Кто зайцев на шкуру в первую осеннюю луну бьет? У них линька, мужик.

Торговец усмехнулся:

— Верно говоришь. Ладно, не спеши, вижу, что ты не из дураков. Сейчас принесу…

И через минуту боссонец подергал мех, проверяя на прочность. И бросил торговцу две серебряные монеты.

— Вот это другое дело, мужик.

Торговец подмигнул:

— На базаре два дурака, один продает, другой покупает.

— И то верно. Есть тут трактир?

«Так два раза направо и прямо, до тупика… ага вот и кабак»

На вывеске было старательно выведено: «Гордость Севера».

Кинув поводья подоспевшему мальчику-слуге, Ангир захватил мешок со своим добром и вошел в кабак.

«…Нет. Это место никогда не станет „Червленым щитом“», — разочарованно подумал боссонец.

Стойка представляла собой замызганную и выщербленную толстую доску, поставленную на пустые бочки. За стойкой на козлах стояли огромные пивные бочки. Под одной из них собралась солидная лужа, от которой попахивало прокисшим пойлом. Изрезанные столы темнели от пятен пролитого вина и пива. Возле едва тлеющего камина валялись обломки сломанной скамьи, которым, похоже, было суждено выступить в качестве дров. Дрянное местечко!

— Уважаемый господин почтил нас своим прибытием… — елейно начал кабатчик

— Комната на ночь у тебя есть? — перебил его гость

— А как же! Есть, как не быть!

— Веди…

Толстый кабатчик семеня повел сероглазого боссонца на второй этаж

— Вот! — заявил кабатчик с гордостью, отперев комнату.

Белесая плесень украшала изрядный кусок потолка, углы были сплошь в паутине,

кровать подозрительно покосилась на один угол. Ангир не поленился и присел, ну да, верно — ножки нет, вместо нее подставлен пенек. В довершении всего по полу важно шествовал черный таракан. И как подозревал ассасин, это тут не единственное насекомое…

— У тебя тут не прокаженные случаем жили? Я просил комнату, а не свинарник!

Тяжелый подкованный сапог опустился на таракана.

— И это «Гордость Севера»? Да этим притоном может гордиться только кочевник-зуагир, никогда не видевший нормального жилья!

Кабатчик невразумительно отпирался. Оборвав его бормотание, Ангир продолжил:

— Так, толстобрюхий, или даешь нормальную комнату или у тебя пять минут вынести всё самое ценное из этой халупы, ибо я так чувствую, гореть ей сегодня. Мне еще за это еще спасибо скажут, через пару лун в такой грязи холера вспыхнет!

— Пять серебряных монет, — пробормотал хозяин «Гордости Севера»

— Ты головой не бился в последнее время?

— Пять монет и у вас будет лучшая комната в этой крепости.

— Веди, только смотри, обманешь — гореть твоей развалюхе вместе с тобой!

Кабатчик нервно дернулся, горестно вздохнул и, пройдя по лестнице два десятка шагов, отпер дверь. Повозившись в темноте, он зажег пяток свечей на загогулине, выполнявшей вероятно роль шандала, и это дало достаточно света, чтобы рассмотреть комнату. Боссонец заглянул: что ж это гораздо лучше, похоже, ублюдок-хозяин не соврал. На крюке, вбитом в сводчатый потолок висел незажженный фонарь. Возле окна стояла огромная высокая кровать с массивными спинками, по размерам смахивающими на створки от крепостных ворот. Сходство усиливали несколько круглых вмятин, как будто от тарана. Пара выцветших, но чистых гобеленов на стенах, здоровый деревянный сундук с двумя медными кольцами по бокам, окованный полосами латуни. В дальнем углу — изящный столик тонкой работы и пара стульев к нему, с высокими спинками, похоже привезены из Офира или Шема. Причем, судя по замызганному виду «Гордости Севера», везли точно не сюда.

Ангир высыпал горсть монет в ладонь владельца кабака:

— Держи свои пять монет и исчезни! Хотя погоди… через три часа разбуди!

Хозяин «Гордости Севера» вытер потные ладони о грязный фартук и исчез из виду.

Задвинув засов, боссонец улегся на широкой кровати.

Осторожное постукивание в дверь разбудило Ангира. Он лежал и смотрел в потолок. Когда еще он так сможет поваляться на нормальной кровати? Впереди только дикие и неприветливые земли: Пограничье и Киммерия. В Пограничье наемник был шесть раз — междоусобная грызня там уже давно вошла в правило. И то один, то другой внезапно разжиревший барон, вдруг осчастливливал своим появлением Гильдию Убийц, золотом оплачивая смерть злокозненных, по его мнению, соседей.

А вот с Киммерией посложнее, одного полоумного киммерийца в «Червленом щите» за глаза хватит для составления мнения об этом народе… Да и все что Ангир слышал ранее вполне вписывалось в сложившееся мнение об этом немногословном и угрюмом народе.

«Ну да ладно, будет проблема — тогда и буду решать» — рассудил Ангир и покинул комнату, спустившись в общую залу. Вечерело и люди только-только стали подходить. Высмотрев наименее освещенный угол, привычка уже впитавшаяся в кровь, боссонец махнул рукой похмельной роже хозяина «Гордости Севера». И уже через пару минут смазливая дочь хозяина кабака принесла четыре глиняные кружки с пивом, жареную рыбу, запеченную на углях, большой кусок капающей жиром ароматной оленины, свежие лепешки и глубокую миску какой-то буроватой жижи. Боссонец принюхался и макнул в миску ломоть лепешки, жижа оказалась смесью специй с уксусом, на удивление приятной на вкус. Ангир удовольствием ел нехитрую, но сытную пищу. Неожиданно в мозг постучалась мысль: «В прошлый раз все так и началось…». Помянув Эребуса, Ангир опрокинул в рот содержимое кружки, прогоняя неприятные мысли.