Данилов
Шрифт:
Этого придурка я мог бы прямо сейчас одним ударом сложить на пол, как вязанку дров, но пока просто не могу себе этого позволить. Опять же, это ненадолго. Да и без грубой силы обойдёмся, слишком много чести. Живи пока, Эдик. Пока.
— Кто здесь урод, мы ещё посмотрим, — спокойно произнёс я, ухмыляясь, себе под нос, когда тот спускался по лестнице что-то насвистывая.
— Че-го-о? — мерзко протянул остановившийся этажом ниже братец.
— Говорю спасибо за гостеприимство, — сказал я уже громче.
— То-то же, — бросил он и побежал дальше.
Ну ничего, дрессировкой этого бугая и
Большой старый шкаф проглотил все мои вещи даже не заметив, даже не икнув. Мне в его недра особо и складывать-то было нечего. По количеству вещей и не скажешь, что я сын довольно состоятельного графа Данилова. Письменный стол доживал свой век, но торжественно пообещал служить мне верой и правдой, по крайней мере первое время. На дно верхнего ящика легли пара книг, несколько тетрадей и писчие принадлежности. Всё для черчения мне предстояло приобрести самостоятельно, а за покупку новой одежды ответственность несла Элеонора Андреевна Горохова. Это официальная версия, а на самом деле пачка банкнот исчезла в бездонном кармане дяди, скорее всего безвозвратно. Это мы тоже переживём. Пока.
Переодевшись с дороги, я спустился на второй этаж, где уже накрывали стол к ужину. Внезапно оказалось, что для меня места именно за этим столом нет и я должен ужинать вместе с прислугой. Увидев моё нарочито удивлённое и обескураженное лицо, все довольно ухмылялись, кроме Тани, младшей дочери хозяев дома, которая всегда относилась ко мне более благосклонно, в отличие от родителей и брата. Только у неё в этот момент было испуганное и недоумённое лицо. Кажется, она даже покраснела от стыда за поступок своих родителей.
Ну и подумаешь! Испугали ежа, примерно этого я и ожидал, нисколько не удивился. Я поблагодарил дядю и тётю за оказанную высокую честь ужинать в их отсутствие, после чего хихикать резко перестали. Я широко улыбнулся, демонстративно поклонился в пояс, почти коснувшись кончиками пальцев старого паркета и направился в ту часть дома, где столуется прислуга. Надеюсь, что моё поведение горячо любимые родственнички оценили по достоинству.
Горничная уже помогала поварихе Фёкле накрывать на стол, я сел на первый попавшийся свободный стул, за что на меня были выставлены большие глаза.
— А вы чего это, Алексей Митрофанович, тут делаете? — удивлённо, но с нескрываемой неприязнью спросила горничная. На вид ей лет тридцать с копейкой, старательно уложены волосы и немного нелепый макияж, старается выглядеть лучше, чем есть, но получалось не очень. — Вам здесь не место!
— С чего это вы так решили, любезная? — добродушно улыбаясь, спросил я, понимая, что эта набитая дура просто копирует отношение неразумного дяди ко мне. — Очень даже место, мне здесь
нравится, уютненько.Про уютненько я, конечно, загнул. Состояние помещений для прислуги хозяев абсолютно не волновало, интересовала только кухня. Хороший ремонт и кристальная чистота, чтобы в хозяйский суп не сыпались пауки и тараканы. А вот комната приёма пищи для прислуги убранством не блестела и чистотой тоже, хозяева сюда никогда не заглядывали, а горничной, видимо, было на чистоту здесь абсолютно наплевать.
— Ха, уютненько, — передразнила меня горничная, имени которой я не запомнил пока. Она хотела ляпнуть ещё что-то лишнее, но встретившись со мной взглядом, резко передумала. — Идите обедать с господами в столовую, там ваше место.
— Мне здесь больше нравится, — равнодушно ответил я, никуда не собираясь уходить.
— Здесь не место для господ! — выдавила горничная, сдержав в себе скорее всего другие слова, это было видно по тому, как её лицо стало наливаться кровью.
— Рая, ты чего? — вступилась за меня белошвейка Галя, она была моложе горничной, наверно ей лет двадцать пять. Довольно симпатичная, но забитая и затюканная, но сейчас в её взгляде была решимость. — Его и так Вячеслав Иванович обидел, послал есть с прислугой, так и ты ещё угля в огонь подкидываешь!
— А ты вообще не лезь, где тебя не спрашивают! — чуть ли не заорала Рая на Галю. — Твоё дело вообще маленькое, строчи да строчи! Вот и иди строчи отсюда!
— Девчонки, ну хватит уже ссориться, — вступил в перепалку дядя Фёдор, конюх Гороховых. Я сидел и молча наблюдал за всем этим театрализованным представлением. Конюх был одним из немногих, кто мне симпатизировал изначально. — Алёша хороший парень, пусть ужинает с нами, не вижу никакой проблемы.
— Для него стула нет! — буркнула Рая, уже не зная, что ещё предъявить, не зайдя чересчур далеко. Да и противостоять дяде Фёдору напрямую она не решалась, он был человеком со стажем и с ним считались.
— Вот нашли проблему, ха! — дядя Фёдор покачал головой, вышел из столовой и меньше, чем через минуту вернулся со старым, но крепким стулом. — Вот и вся недолга, а вы всё шумите почём зря. Садитесь сюда, Алексей Митрофанович, рядом со мной.
— Спасибо тебе, дядя Фёдор, — улыбнувшись, — спасибо за заботу, но мне и тут неплохо.
Рая вновь открыла рот, но в этот раз разумно решила промолчать и села на тот стул, что принёс дядя Фёдор. Теперь понятно, почему она так завелась, я её горничный трон занял. Так себе трон, я вам скажу, но я из принципа буду сидеть на нём, пока у этой ограниченной в интеллекте идиотки закипает содержимое кишечника. До неё пока ещё не дошло, что начала копать себе яму.
Фёкла принесла кастрюлю с тушёной картошкой, в которой мяса оказалось кот наплакал, но запах вполне аппетитный. На меня повариха посмотрела с некоторым удивлением, но ничего не сказала, ни плохого, ни хорошего. Так и состоялся мой первый барский ужин в приветливом доме папиного двоюродного брата.
Ну ничего, Вячеслав Иванович, будет и на нашей улице праздник. Стучать я на тебя по-прежнему не буду, не в моих правилах, но способ донести до тебя, кто есть кто и зачем, я вскоре найду и он тебе не понравится. Просто не сразу, надо сначала адаптироваться на местности.