Чтение онлайн

— Простите?

— Жёлтый репейник в Стреленске идёт по лауфу за щепотку, а здесь его много.

— Этот сорняк — по лауфу за щепотку?

— Там и змеиный колос ухитряются по шесть ресинок за пучок продавать, — неожиданно поддержал меня Анхис.

— Да где их можно использовать?!

— Был бы объект, применение найдётся.

— Так может, посодействуешь нашему гостю в поиске объектов? Получится и быстрее, и надёжнее… Не удивляйтесь, Даэль, но у нас очень мало магов, так что, ваш приезд — событие незаурядное и большая честь для страны. А с другой стороны, оставлять магистра третьей степени без присмотра… Третьей степени, я прав?

— Да.

О моём звании

говорил значок, приколотый к куртке. Третья степень — голубой, вторая — светло-бирюзовый. Перепутать действительно несложно. Или Анхис шутил.

— Так ты возьмёшься?

Анхис кивнул. Ну да, большая честь — большой честью, а без присмотра… Даже если маг жёлтый и пушистый, он может считать опыты над людьми допустимым методом исследований, а жёлтых и пушистых среди нас мало. Кстати, не знаю, как насчёт способностей, но о магической этике король Рунсона определённо осведомлён. Последние несколько реплик были бы недопустимы в обычной светской беседе, но вот между нами, волшебниками… Впрочем, особо расслабляться не стоило: при свидетелях весь дружеский тон с Эланиса как волной сметёт. А человек, кажется, неплохой.

Обойдётся Ронес путевыми заметками.

После ужина Анхис сообщил, что начнёт за мной присматривать немедленно, и поинтересовался, где я поселился. Проводили меня до первой ступени лестницы, ведущей на второй этаж витхи «Кусачая Ласточка». Пока я поднимался к себе, Анхис занял место у стойки между какими-то стражниками. Уверен, что те его знали… впрочем, его наверняка знал в лицо (точнее, по причёске) весь город.

Когда я спустился к завтраку, мой надзиратель сидел на том же месте. У стойки. Я помахал рукой, и он тотчас переместился за мой стол.

— Вы что, просидели здесь всю ночь?

— Нет, конечно. Ежедневного наблюдения с вас хватит, если только вы не приехали в страну совершать человеческое жертвоприношение. У вас были планы на сегодня?

— Зайти к одному травнику, он обещал к сегодняшнему дню насобирать жёлтого репейника.

— А дальше?

— Пройтись по городу. У вас тут необычно.

— Значит, я с вами.

— …Представь, картина: кресты штабелями, плиты в щебень, могилы разрыты. Трупы разной степени сохранности. Запах соответствует. И посреди всего этого парят в воздухе две волшебницы в нарядах типа «официальный портрет Прошлой Королевы в приёмной для иностранцев» и спорят, на сколько долей секунды надо было сделать паузу после слова «vista» в «armenti allare».

— Представил.

— Вот примерно так оно и выглядит. Не-ет, немагические дуэли поэстетичнее будут, там если и окажутся обезображенные трупы, то не больше двух. Я даже насчёт поля боя не уверен… впрочем, их я и не видел. То есть, видел, но самое меньшее — лет через двадцать после боя. Ещё по одной?

— Думаю, поле боя, всё-таки, хуже.

— А ты бывал?

— Младенцем. Я часто бывал на поле пограничной стычки. Могу экстраполировать.

— Кстати, какая у тебя должность при дворе?

— Верховный Командующий Рунсонской Армией, Отягощённый Репутацией Концентрированной Тайной Службы, — после каждого слова Анхис делал паузу, словно все они были с большой буквы.

— А что там у вас вверху на карте, юго-восток? — насмешливым тоном уточнил я.

— Почти. Север. Я на самом деле отягощён репутацией тайной службы в одном лице, но в титул это не входит.

— То-то ваши при…дворные от тебя шарахаются.

— Так ведь ты прав. Действительно — «при». Нет, третью не наливай, не могу.

— На службе?

— Дело не в этом. На мне с детства висит

проклятие. Первые шесть орехов… виноват, девяносто грамм, ещё выпью, после вторых наступает похмелье… — Анхис провёл указательным пальцем поперёк шеи, из чего я сделал вывод, что похмелье наступает в особо тяжкой форме.

— А вино?

— И вино, и чистый спирт, и хмельной мёд, и ирксская мухоморовка, и шерская налта [5] .

— Снять не пробовал?

— Снять?! Проклятие?!

— Ты же маг…

— Самоучка, — поправил Анхис.

— Что так?

— Кто меня пустит учиться?

— Некоторых пускают. Меня, например…

— Скажи, по-твоему — трое детей это много?

— Смотря для чего. Если для «Эликсира младшей луны»…

— Я не шучу, Даэль. У нас даже крестьянин не скажет, что трое детей у одной женщины — мало. Тем более — знатный человек. Но когда династия состоит из трёх человек — это очень мало. И учиться в Стреленск меня не пустили.

«И ты до сих пор им этого не простил», — закончил я, сплетая пальцы «Ясником». Маленький иероглиф скользнул с ладони, и на груди у Анхиса (слева) возник иллюзорный жёлтый значок.

Анхис заморгал, опустил голову, чтобы посмотреть на куртку. Перевёл взгляд на меня:

— Что это?

— Это заклинание, которым выявляют официально утверждённых магов, не желающих носить знак. Эфин, неужели только девятая степень? Ты мог бы достичь магистерской.

— Я шесть лет уговаривал придурков из госсовета отпустить меня сдать экзамены, Даэль. И я действительно самоучка.

— Прости, но традиционно «самоучками» называют неутверждённых магов, обучавшихся эмпирически, по книгам типа «Некромантия для домохозяек» или у других самоучек. А у тебя степень. И учился ты, подозреваю, не у колдуна с Лиховой запустки.

— Мама — волшебница. Она окончила школу.

— Боевой маг?

— Да. Слабенькая, но тогда здесь не было других. И она была очень хорошим учителем. Научила меня большему, чем знала сама.

— А что с ней сталось?

— Отреклась от венца и покинула страну, — Анхис печально улыбнулся, — Ей не очень… нравилась должность.

— Я заметил, её в Канари любят…

— С тех пор, как ушла — ещё бы. А пока правила… Сперва лорды кричали, чтобы она вышла замуж, но у каждой придворной партии был свой кандидат, пока они разбирались друг с другом, мама успела родить наследников. Потом лорды говорили, что надо усилить власть госсовета за счёт королевской, пока они уточняли формулировки, троих не досчитались. Едва Эллу стукнуло девять, те же лорды начали шептаться — мол, не худо бы уступить венец. Зато, как только венец был уступлен, выяснилось, что при Прошлой Королеве и солнце ярче светило, и авира лучше росла, и стрелы дальше летали.

— Анхис, сколько тебе лет?

— Говори «Анис», ты наше предударное «Х» всё равно не произнесёшь. Тридцать три. А тебе?

— Шестьдесят восемь.

Анис покосился на кувшин, словно думал, не налить ли ещё. Всё-таки, хорошо, что на нём проклятие лежит, а то мы бы точно напились. Чтобы перейти на «ты» нам потребовалось полдня и две маааленьких рюмочки «настойки тридцати трёх листьев». К счастью, я запасся недурным безалкогольным заменителем, и теперь выставил рядом с кувшином бутыль «Ивиной слезы».