Чинара
Шрифт:
– Марея баба хозяйственная. Дом у нее ломится от добра. Мужика б ей хорошего - расцвела б как роза. Ее бы приласкать, а ты пятишься.
– Зачем обижать Марею?
– Обижать нельзя. Приласкай.
– Чудной вы, дядь Гриш, - теребя бахрому на ножках, усмехнулся Костя. И не надоест вам толочь йоду 6 ступе... Когда не любят, ласки хуже пощечины.
– Жалко Марею.
– У нее одно на уме - замуж выйти. Пускай найдет кого-нибудь другого.
– А ты Арину возьмешь?
Костя передернул плечами:
– Не знаю...
– То-то! С Ариной скорей голову сломишь, чем свадьбу сыграешь. Хоть племянница моя,
– Семеныч тут ни при чем. Не пойму я, что она вам сделала? За что вы ее не любите?
– Примчалась, взбаламутила всех, - будто и не расслышав упрека, продолжал Григорий.
– На ферме стала порядки свои наводить. Газет, журналов в красный уголок требует, мебель новую привезла. Пить мужикам запрещает...
– Разве ж это плохо?
– Да это на чей вкус, - уклончиво ответил Григорий.
– А после дойки в праздничное наряжаться - хорошо? Пава! Не клубы тут... Машутку из-за нее учил Рыжик. Слыхал?
– Не довелось.
– Ох и учил! Удумала и Машутка после работы нарядиться. Заглушила трактор, искупалась под душем и ну рябить в обнове перед механизаторами. Донесли Рыжику: мол, женушка на стане юбкой трясет. Угнул Рыжик голову, но виду не подал. А как Машутка нагулялась и воротилась домой, тут Рыжик и стал воспитывать ее.
– Григорий, довольный, рассмеялся.
– Потеха!.. С той поры Машутка серчает на Арину.
– Эх, люди, - с горечью проговорил Костя.
Григорий между тем продолжал смеяться:
– Вот тебе и коверкоты да крепдешины!
– Бедная, - коротко бросил Костя.
– И живет с ним!
– Еще как живет, - с оттенком легкой зависти подхватил Григорий.
– Как сыр в масле катается. Никогда до этого ничего, а вот из-за Арины поскандалили.
Небо между тем полнилось тучами. Вдали ворчал, погромыхивал гром словно кто по горам на бричке ехал: на мягком колеса затихали, на камнях били скороговоркой. Костя попрощался с Григорием, позвал Лотоса и, вскинув за плечи сумку, потяжелевшую от бараньей ляжки, приударил трусцой с горы: как бы ливень не захватил в дороге,
Вот и сентябрь из-за гор тихонько подкрался. Посвежело в балках, с калины повалился лист. Воздух стал прозрачен, студен. В безоблачные дни на самом горизонте выступали из синевы белые, как мираж, вершины: то первым снегом припорошило. У Федора Кусачкина пробудилась страсть к путешествиям. Манили его ясные, как детские сны, дали. В прежние годы Федор трещал на мотоцикле по крутым дорогам, поражая многих отчаянно-дымными петлями, теперь же на "Запорожце" к форельной речке подался. На одном повороте лихо выскочил из-за нависшей каменной глыбы и обомлел: впереди показался бок молоковозки. От удара высыпались стекла. Шофер молоковозки, страшно матерясь, выскочил из кабины, рванул у "Запорожца" дверцу:
– Куда прешь? Знака не видишь?
Федор поднял от руля голову, пьяно удивился:
– А, Захар!.. Рыбу ловить хочешь? У меня бредень в багажнике, бери, - и впал в забытье.
Зaxap достал трос, подцепил к молоковозке "Запорожец" и потащил его назад, в хутор. Федор так и не проснулся в дороге: на мягком сиденье крепок сон...
Тяжелым было пробуждение: Сергей Иванович снял его с должности и перевел в скотники. Федор обиделся,
но покорился судьбе: бостоновый костюм сменил на ватную телогрейку и синие милицейские галифе с кожаными нашивками на коленях. На ферме притаились: кто будет новым заведующим? Может, пришлют кого-нибудь из полеводческой бригады?Приехал председатель. Арина как раз сгребала на ленту транспортера навоз в коровнике. Упарилась, повесила платок на оградку станка, расстегнула на кофточке верхнюю пуговицу. Сергей Иванович стоял у входа, любовался ее ловкими движениями, мелькавшими оголенными руками. Улыбнулся, крикнул издали:
– Арина Филипповна! Идемте на собрание!
В красном уголке тесно. Арина прислонилась было к дверному косяку, но Сергей Иванович жестом руки пригласил ее сесть возле себя за столом. Вчера председатель вызывал Арину в контору, предлагал возглавить ферму.
Арина растерялась и ответила, что ей надо как следует подумать, да и не плохо правлению узнать, кого захотят сами люди, а то может и казус выйти. Когда наррд малопомалу разместился, Сергей Иванович вынул из кармана портсигар, постучал по серебристой крышке пальцами, как бы призывая всех к тишине.
– Вы уже догадываетесь, по какому случаю я заглянул в гости. Хочу посоветоваться: кого нам поставить на место Кусачкина. Нашего доверия он не оправдал. Несерьезный человек.
Федор задвигался в углу, с обидою напомнил:
– Я свою машину угробил - не колхозную.
– Дело вовсе не в машине, Федор Матвеевич. А в том, что пьете вы, коллектив разлагаете. Приобрели "Запорожца" и на все махнули рукой. Днем вас с огнем не сыщешь, раскатываетесь по району... Хотел я вас на ученье в техникум направить, да, видно, повременить придется.
– Пошлите его, Сергей Иванович!
– загомонили женщины.
– Он, может, пить там бросит, трезвенником вернется.
– За свои трудовые пью, - сказал Федор.
– Лыбитесь, да? Смешно? С кота шкуру содрали - и заиграли мышки. А я возьму да новую наживлю, что тогда?
– Громко кашлянул в кулак, пояснил: - Я, Сергей Иванович, шучу с ними. Мне так и ладно, что сняли. Баба с возу, кобыле легче. Кто побудет на моем месте - не возрадуется. Тогда и я посмеюсь.
– У вас лучшая в колхозе ферма, почти все процессы механизированы, выговаривал ему Сергей Иванович.
– А вы жалуетесь, сами виноваты... Дисциплину запустили, рацион кормления не выдерживаете, молоко сдаете повышенной кислотности. Скажите спасибо Арине Филипповне, что она хоть о порядке в доме позаботилась.
– Лупите все черепки на моей голове, лупите, - бурчал Федор.
– Она у меня чугунная, не расколется.
– Гладить за безобразия не будем!
– резко оборвал его Сергей Иванович и опять защелкал по крышке портсигара.
– Я и нового заведующего, кого мы назначим, хочу заранее предупредить: легкой жизни пусть не ждет.
Так что думайте: кто сможет навести на ферме действительно образцовый порядок?
Сергей Иванович в ожидании ответа умолк, обвел взглядом собравшихся.
Среди наступившей тишины отчетливо раздался сдержанный голос Марей:
– Нету у нас такого человека.
– Неправда!
– накинулась на нее тетка Наташка.
– Это, Марей, твои наговоры. Сергей Иванович послушает да и пришлет нам на голову еще одного казака-разбойника. После заскворчишь, как рыбка на сковороде, да поздно будет...