Чтение онлайн

Женя отнял шапку из её рук и преградил ей путь.

– Эй!
– воскликнула она, когда он натянул шапку обратно ей на голову.

– Опять хочешь с соплями ходить? Или горло давно не лечила?

Девушка заворчала, но шапку больше не сняла. Они медленно шагали по аллее. Домой не хотелось совершенно.

– И потом, любовь тоже может быть многогранной.
– Продолжила свою мысль девушка, - любовь - нежность, любовь - страсть, любовь - безумие, любовь - мечта, любовь - ревность, даже любовь-смерть. Смотри, какой простор для фантазии.

Женя сорвал жёлтый лист с куста и повертел его в руках.

– А по-моему, всё это попросту банально.

Заметив

вопросительный взгляд Дианы, он пояснил:

– Сейчас всё про любовь: книги, фильмы, картины. Как только эту несчастную любовь уже не трактовали. Даже в открытках тебе непременно желают счастливой и чистой любви.

Диана внимательно посмотрела на ленивые движения его пальцев, крутящих листок. Ей казалось странным, что её друг не понимает очевидных вещей.

– Это вечная тема, Женя, - наконец сказала она, - любовь всегда будет присутствовать в жизнях и сердцах людей. Без неё никак нельзя, мы тогда уже слопали бы друг друга живьём, как тропические богомолы.

Женя усмехнулся и бросил листок под ноги. А потом лукаво взглянул на неё.

– А может Михаил Дмитриевич просто находит нас с тобой хорошей парой, а? Как считаешь?

– Я считаю, что кто-то сейчас получит в глаз.
– Спокойно предупредила девушка, и Женя фыркнул.

"Да уж, хороша пара.
– Подумала Диана, - Женя - определённо не тот, кого стоит рассматривать в качестве второй половинки, если только ты не законченный мазохист".

– Твой трамвай!
– вскричал он, дёрнув её за руку.

Они добежали до остановки. Женька впихнул ей её рюкзак в самый последний момент, когда двери трамвая уже начали закрываться, и Диана весело помахала ему из окна.

Наблюдая, как её друг отдаляется, и становится всё меньше, Диана вдруг удивилась, с чего бы Жене задумываться над тематикой их танцев. Её саму никогда не волновало то, что танцуют они всегда лирику.

Доехав до своей остановки, девушка привычно ощутила усталость и голод. Так бывало всегда в конце среды. После репетиции она чувствовала, что до дома не дойдёт - рухнет где-нибудь под кустом, и уснёт недельки на две.

Вспомнив, что дома её ждут четыре задачи по "Гармонии" и конспект по "Народному творчеству", девушка чуть не расплакалась. "Лето хочу!" - мысленно простонала она и прибавила шаг.

Домофон заныл уже порядком надоевшую всем мелодию. "Многоуважаемый господин Бетховен застрелился бы, если б услышал, в каких формах применяют его знаменитое "К Элизе"", - подумалось Диане, и в этот момент из динамика послышался мамин голос:

– Диана, ты?

Хотелось ляпнуть какую-нибудь глупость, наподобие: "Нет, не я, а твоя давно умершая прабабушка!", но девушка сдержалась. Её мать была строгой женщиной и не терпела таких вольностей.

– Угу.
– Буркнула она, и домофон пискнул.

Войдя в подъезд, Диана недоверчиво покосилась на лифт. После того, как она застряла в нём в прошлом месяце, желание лениться у неё отпало, и она стала подниматься по лестнице пешком на седьмой этаж.

Дверь ей открыла младшая сестра.

– Привет, Ди!
– Звонко выкрикнула она, - А мне сегодня пять по русскому поставили!

Лиза явно была горда собой, и теперь вертелась на месте, как молодая козочка. Её более светлые, чем у Дианы, волосы выбились из пышной косы и разметались по плечам, как у дикой лесной нимфы.

– Великое достижение, - фыркнула Диана, открывая створку шкафа и вешая в него куртку, - Почему уроки не делаешь?

– Я уже всё сделала! Это только ты по танцулькам

ходишь, - сестрёнка показала ей язык и удалилась в комнату.

Тремя часами позже, наскоро поужинав, провозившись с задачами по "Гармонии" и конспектом, Диана пребывала в состоянии, сравнимым с зелёным и не слишком свежим желе. Она лежала в кровати с закрытыми глазами, но усталость дошла до того предела, когда тело просит сна, а мозг отказывается переставать думать. Мысли текут медленно, одолевают неясные образы и воспоминания.

Диана вызвала в памяти лицо своего однокурсника Антона: слегка вытянутое, с квадратным подбородком и ярко-зелёными, озорными глазами, всегда такими хитрыми, как у молодого, полного сил лиса. Почему-то рядом с этим образом медленно возник образ Жени, у которого всего было больше: и красоты, и характера, и ума. Подсознательно Диана всегда сравнивала этих двоих, и никак не могла понять, откуда берётся этот сравнительный анализ.

Она часто задумывалась, почему именно Антон, а не Женя так понравился ей. Почему запал в душу и обосновался там именно он, а не блистательный Евгений Крылов, которого пожелала бы каждая?

Диана глубоко вздохнула и перевернулась на живот, обняв одну из множества небольших подушек, а потом недовольно воскликнула:

– Лиза! Это ещё что такое? Ты уже не маленькая!

Сестрёнка, прошлёпав по полу босыми ногами, проворно залезла к ней в постель и теперь требовала свою долю одеяла.

– Ну, пожалуйста, Ди, - Лиза посмотрела на неё тем самым взглядом, который считался нечестным приёмом. После него Диана соглашалась на что угодно.

С победоносным выражением лица сестра поудобнее устроилась на своей стороне кровати и засопела.

Диана улыбнулась и тоже провалилась в сон.

Золотой шарик с трепещущими крылышками, называвшийся Снитч, подразнивая, завис над самой макушкой Дианы. Она оторвала одну руку от метлы и потянулась за ним, но он, проскочив между пальцев, ускользнул от неё. Диана опустилась на землю, снизившись и развернув метлу, соскочила с метловища и увидела, что золотой снитч лежит прямо перед ней. Она нагнулась, чтобы взять его, но он снова исчез. И вдруг, Диана оказалась в театре оперы и балета. На сцене танцевал Женя под какую-то противную, лающую мелодию. Девушка стала громко протестовать, что она не собирается танцевать с ним под эту тявкающую музыку. Перед глазами снова сверкнул снитч. Она протянула руку и проснулась...