Черная роза
Шрифт:
— Да, обстоятельства. Они сложились странно — и весьма благоприятно для вас, монсеньор! Вы можете спокойно уехать…
— Но не развестись, — опять помрачнел де Немюр.
— Кто знает? Быть может, Бланш все же сжалится над вами и поможет вам с разводом? Может, ваш друг де Парди сумеет убедить ее не мешать вам?
— Буду надеяться, сеньор Очо. Мне ничего больше не остается. Я связан этим странным браком по рукам и ногам. Видеть свою жену всего один раз в жизни. Ни разу даже не поцеловать ее! И ведь это длится уже больше четырех лет!
Карлик сочувственно покачал головой:
— Да,
«Так и ты знаешь о Рауле! — возмущенно подумала Дом. — А мне ничего не говорил, хотя я и собиралась за него замуж. А еще друг!»
— Увы, — сказал Робер. — В моей жизни нет места семейным радостям. Бог знает, и что ждет меня в Кастилии…
— Перемена, я уверен, будет полезна для вас, монсеньор. Вы забудете Доминик де Руссильон.
Де Немюр слегка вздрогнул.
— Ведь вы еще любите эту девушку… Сестру вашей жены?
— Да, — глухо произнес Робер. — Еще люблю. Прощайте, сеньор Очо. Пока у ее величества хорошее настроение, и никто не испортил ей его, мне надо уезжать.
— Вы отправитесь в дорогу сегодня же?
— Завтра на рассвете. Прощайте. — И герцог, поклонившись карлику, вышел из покоев Розамонды.
…Едва де Немюр скрылся за дверью, как Доминик, морщась от боли в затекших ногах и скрюченной спине, выползла из-за дивана. Честно говоря, ей уже было все равно, что подумает о ней Очо. Злые слезы текли из ее глаз. Ее муж уезжал! Навсегда!.. Возможно, она больше не увидит его!
Маленький горбун так и подскочил, увидев ее.
— Сеньорита! Откуда вы? Что вы там делали?..
— Прикорнула, знаете ли, — злобно огрызнулась она. — Вдруг потянуло в сон!
Очо подошел к ней и приподнял ее подбородок, заглянув в глубину потемневших синих глаз.
— Да вы плачете? — воскликнул карлик. — Что случилось?
— А вы бы не заплакали, если бы вы были замужем… и ваш муж в двух шагах от вас обсуждал бы развод с вами? И собирался уехать Бог знает куда, оставив вас одну?
— Встаньте, — мягко сказал Очо. — Присядьте на диван, успокойтесь и все мне объясните. Подождите, я возьму вот с этого стола фрукты, — ведь можно? Я буду есть, а вы — рассказывать мне, что все-таки произошло. Поскольку в этой гостиной находилось только двое мужчин — я и герцог де Немюр, и о разводе говорил только он, я делаю вывод, что все сказанное вами относится все же к нему, а не ко мне. А больше я пока ничего не понимаю!
— Ах, сеньор Очо! — вздохнула девушка. — Все ужасно… И так запутанно! И рассказывать придется долго.
— Ничего, я не тороплюсь. В вазе четыре яблока, три персика и виноград. Этого хватит на тысячу сказок Шахерезады! — И он принялся за яблоко.
Дом опять вздохнула. Но кому, как не карлику, она могла поведать всю неправдоподобную и запутанную историю своего замужества? И она начала свой рассказ.
…Когда она закончила, ваза была пуста. Очо прикончил все, и даже несколько раз провел рукой по дну, словно там волшебным образом могло появиться еще что-то съедобное.
— Клянусь Святым Иаковом,
что никогда не слышал ничего более сногсшибательного и невероятного! — воскликнул он. — Кто бы мог подумать, что в наш столь прозаический век еще происходит нечто подобное! Все эти маски, поединки, похищения, семейные тайны!.. Как интересно живут люди!— Я бы предпочла скучную прозу, сеньор Очо, — грустно сказала Доминик. — Жениха, лицо которого не было бы скрыто маской. И который бы видел меня, а не завуалированную невесту, оказавшуюся совсем не той, кого выбрал ему мой отец. С этого все и началось… И, похоже, закончится весьма плачевно.
Она шмыгнула носом. Карлик вскочил.
— Перестаньте! Вы мне не нравитесь такой, Мари-Доминик де Руссильон! Хотя нет, я ошибся — не де Руссильон, а де Немюр! Мадам де Немюр! Звучит великолепно! Не вешайте нос! Улыбнитесь! Ну, вот так. Так гораздо лучше! Не бывает, поверьте, безвыходных ситуаций. И я, Очоаньос, клянусь, что помогу вам!
— Ах, сеньор Очо! Я вам так благодарна хотя бы за ваше сочувствие! Но все же… Неужели есть выход? Ведь герцог поцеловал крест, дал слово, что не прикоснется ко мне! И завтра на рассвете он уезжает в Испанию!
— Это мы еще посмотрим, уедет ли он… До завтра далеко, у нас куча времени!
— Но что можно сделать? Де Немюр поклялся… Он не изменит данному слову!
— Вспомните, В ЧЕМ он поклялся? Как говорят судейские, нет закона, который нельзя бы было по-разному истолковать! Так же и с клятвами. Ваш муж сказал, что не прикоснется к Мари-Доминик де Руссильон… Ведь так?
— Так.
— Но вы больше не носите эту фамилию, прекрасная сеньора. Вы носите фамилию своего супруга — Немюр! Значит, к Мари-Доминик де Немюр он может прикоснуться!
— И правда… — прошептала Дом. Какой же Очо умница!
— Другое дело, что герцогу надо доказать, что вы на самом деле его жена.
— Да, Очо, да! Что я — его, только его жена! Что я никому не принадлежала, что я невинна!
— Итак, пробуем доказать, что вы — супруга де Немюра. Что имеется у вас для этого?
— Его кольцо, которое он надел мне собственноручно в капелле Руссильонского замка, — начала перечислять девушка. — Акты о браке, их два — в одном де Немюр расписался, другой был переписан отцом Игнасио после отъезда Черной Розы.
— Кольцо… Акты… — Почесал большой нос карлик. — Не так уж много! А свидетели?
— Свидетели? Отец Игнасио, который нас обвенчал, находится в Руссильоне. Мои младшие сестры — в Монсегюре. А здесь, в Париже — два моих пажа, Пьер и Филипп. Они тоже были тогда в капелле и могут подтвердить, что под вуалью пряталась я.
— Пьер и Филипп… Ваши слуги, так я понимаю?
— Да.
— Вряд ли де Немюр поверит на слово каким-то простолюдинам. Вы могли приказать им солгать, заставить их или подкупить. Раз герцог считает, что вы пылаете к нему низкой страстью, разлюбив Рауля, он легко отметет столь слабые доказательства. Кольцо вы могли украсть у сестры. Переписанный брачный контракт — подделать. Слуг запугать или купить. Не годится! Ничего не годится!
— И что же тогда, сеньор Очо? — голос Доминик опять задрожал. — Неужели надежды нет?..