Черная роза
Шрифт:
— Он уже спит. Боли прекратились. Поль прямо в ванной комнате расстелил на полу медвежью шкуру, Робер выпил не меньше пинты воды — и уснул на этой шкуре.
— Слава Всевышнему! — Доминик перекрестилась.
— А что это у тебя в руке? — спросила Розамонда.
— Ах… Я встретила Очо в коридоре. Он передал мне вещи герцога. А карлик ни в чем не виноват! Просто у твоего кузена болела голова, и поэтому ему стало нехорошо. А Очо дал ему только чуть-чуть вина…
— Болела голова? Да, возможно, что это и вызвало такую реакцию… Доминик, я очень рада, что Очо не при чем. Давай, я отнесу вещи Роберу. Поль там убирается и приглядывает пока за герцогом, но, по-моему, кузен будет спать до самого утра. Сестричка! Ты такая бледная! Иди ложись спать…
— Да,
И, тяжело вздохнув, Доминик отправилась спать.
…Конечно, она все равно почти не спала. Думала, вспоминала. Где, когда она совершила роковую ошибку? Приняла Рауля де Ноайля за Черную Розу? Ведь с самого начала… с того момента, как она встретила у реки виллана Мишеля, сердце подсказывало ей, что это он, ее муж! И ведь она почти убедила себя в этом, когда он и де Парди догнали ее по дороге в Париж. Выводы Дом были абсолютно правильными.
Но ОН вел себя неправильно — напомнила себе она. Теперь она понимала, почему. Де Немюр считал себя мужем ее сестры. Отсюда эта отчужденность, которая тогда так задела ее, его совет ей не ездить в столицу. «Как он сказал тогда? — Я даю вам этот совет, как дал бы его любящий брат любимой сестре.»
А потом — слова де Немюра, которые тоже сбили Доминик: «Мы ездили к моей даме сердца.» И фраза де Парди: «Возможно, было бы лучше, если б она умерла.»
Де Немюр ездил тогда к Мари-Флоранс. И он до сих пор уверен, что его жена — Фло! Он ни о чем не узнал! И у него нет ни кольца… ни записки отца… А все это находится у Рауля. Но как же так?
Наверное, надо еще раз вспомнить, что, по словам де Немюра, графа Анри де Брие, который вез перстень и записку, и мальчиков-пажей, которые тоже были свидетелями, что именно Дом вышла за их господина, убили на холме недалеко от замка Руссильон. И убили их всех по приказу Рауля. «Разбойники обыскали тело несчастного графа… И нашли кольцо и записку. И отдали все это тому, кто их нанял… А это был Рауль! Рауль — убийца жениха Розамонды!..» — Девушку прошиб холодный пот. Какой ужас!..
Теперь Доминик уже не сомневалась в правдивости рассказа де Немюра. Рауль прочитал письмо отца — и понял, кто жена его кузена. Но не сказал ничего де Немюру. А вот королеве, своей любовнице — наверняка! Отсюда — вся интрига с нею, с графиней де Руссильон. Внезапное приглашение ко двору. Интерес к новой даме со стороны Бланш, ее слова по-испански… Королева прекрасно знала, с самого начала, что Доминик — жена де Немюра! И, взяв в сообщники Рауля, решила подшутить над своим кузеном.
Нет, для шутки все придуманное ими было чересчур злым… подлым… недостойным! Это была месть — страшная, изощренная месть. Ведь и ее величество, и де Ноайль знали, что Доминик и де Немюр — муж и жена. И это не остановило их! Рауль предложил Дом руку и сердце… Вот мерзавец! Дом в ярости комкала края простыни. Окажись он только здесь… Она бы его не пощадила!
Перстень находится у де Ноайля. Но он знает, и как выглядит ее кольцо, то, которое ей подарил де Немюр… Откуда? А, все ведь очень просто! Это Рауль следил за ней обнаженной из-за кресла. И разглядел печатку … Жаль, как жаль, что она не попала ему в глаз своим стилетом! Ходил бы сейчас красавец герцог де Ноайль с повязкой через один глаз!
Рауль тоже делал ошибки — не узнал Снежинку перед охотой. И о кольце задумался, хоть и ненадолго, когда Доминик его спросила. Но она слепо верила ему. А от собственного мужа шарахалась, как от зачумленного.
А де Немюр был само благородство! «Он мог овладеть мною в своем замке. И я бы не сопротивлялась. Но он удержался, сказал, что у него нет прав
на меня. Ведь я, как он думал, являюсь сестрой его жены…»«Да, я была слепа! Де Немюр пытался защитить меня от Рауля и королевы. Он не знал, что заговор был направлен не только против меня, но и против него. Но уже в первую мою ночь в королевском дворце он пришел и ходил у моих дверей, охраняя меня. Он пытался защищать меня все время! Тогда на охоте он даже мою вуаль уберег… Это ли не доказывает, как я ему дорога? И похитил он меня тоже не просто так. Что-то случилось. Наверное, Рауль сделал что-то… И де Немюр не выдержал — и приказал украсть меня. А я его чуть не убила за это!»
Столько ошибок! Нелепых, глупых… Возможно, даже непоправимых. Она вспомнила, как де Немюр прогнал ее с поляны. Крикнул, что не хочет больше никогда видеть Доминик. Что она для него не существует. Какой болью было искажено тогда его лицо! «Да, он так крикнул, потому что я призналась ему, что принадлежу Раулю. А де Немюр подумал… Он подумал, что я — любовница Рауля. И ведь я сказала, что это началось еще в монастыре… до монастыря… Поэтому у герцога так изменилось лицо. Он и к Бланш сегодня ночью пошел, потому что хотел отомстить мне! Потому что ревновал. И как мне теперь исправить это? Как доказать своему мужу, что я, как последняя дура, перепутала его с его кузеном? Что я невинна и никогда никому не принадлежала?»
«Но ОН меня любит. Любит, я знаю! То утро, когда я пришла к нему, раненому мною… И он целовал меня на своей постели… А папоротники! Это было незабываемо… Волшебно… Чудесно…» — Она задрожала с ног до головы. — «И ЭТО больше не повторится? И не будет продолжения? И я не узнаю, что будет в конце, после ТАКОГО начала? Нет! Быть того не может!.. Де Немюр будет моим! Мы будем принадлежать друг другу! Наш союз вечен… Перед Богом и людьми!»
Де Немюр проснулся в семь утра от божественного запаха, витавшего вокруг его постели. Нет, это была не постель — а разостланная прямо на полу медвежья шкура. Где он?.. Ах да, у Розамонды. Но что это так вкусно пахнет?
Около его ложа, тоже на полу, стоял серебряный поднос, на котором лежали большой горячий хлеб с сыром, олений окорок и стояли бутыль с вином и золотой кубок.
Робер набросился на еду. Боже, как вкусно! Казалось, он не был таким голодным с тех пор, как много лет назад отказался от пищи в темнице замка Шинон и двадцать дней ничего не ел, пока в замок не приехал король Людовик.
Как хорошо быть живым и здоровым! С каждым проглоченным куском и глотком вина герцог чувствовал, как вливаются в него силы и поднимается настроение. «Розамонда! Спасибо тебе! Ты вернула меня к жизни!»
И вдруг — дверь в комнату открылась, и на пороге появилась Доминик де Руссильон. Робер вздрогнул и закашлялся, поперхнувшись куском оленины. Черт возьми! Что эта женщина здесь делает?
Доминик стояла и смотрела на него. Де Немюр подумал, что вид у него не слишком приличный. Сидит на шкуре. Руки и губы жирные. Одна нога в туфле, другая нет… Впрочем — вон и вторая туфля, но надевать ее уже поздно.
Девушка приблизилась к нему. Он откашлялся, злобно сощурил серые глаза, но молчал, глядя на нее.
— Как вы себя чувствуете, ваша светлость? — кротко спросила Дом.
— Где Розамонда? — Он грубо проигнорировал ее вопрос.
— Герцогиня де Ноайль отправилась на раннюю службу, монсеньор. Сегодня воскресенье. — Так же кротко сказала Доминик.
Да, действительно, его кузина никогда не пропускала воскресное богослужение. Так, значит, всем этим роскошным завтраком он обязан любовнице Рауля? Этой шлюхе с лицом ангела?.. О, как же Робер ее ненавидит! Его светлые глаза превратились в две узкие щели. Они резали Доминик, как два стилета. Но она терпеливо сносила его злобу. Она заслужила это! И все же… Все же лучше эта злость и ненависть, чем холодное равнодушие. Это значит, есть еще надежда все исправить. Прийти к взаимопониманию. Найти слова, которые вновь пробудят в нем чувство к ней.