Черная роза
Шрифт:
— Вы не хотите, чтобы я присела к вам на постель, монсеньор? Помните — как в вашем замке? Когда вы поцеловали меня.
Он опять закашлялся. Какая развращенность! И ведь смотрит на него абсолютно невинным взором!
Доминик не стала дожидаться приглашения — и села на край шкуры. Де Немюр моментально отодвинулся. Встать и уйти? Нет… Он, пожалуй, посмотрит, как она поведет себя дальше.
И все же… Как она хороша! Волосы ее сегодня распущены. Как красиво они вьются по плечам и высокой груди! Какой необыкновенный цвет! И платье очень идет ей. Этот оттенок морской
…Но неужели его все еще тянет к ней? Да сколько можно! Она — женщина Рауля. Она принадлежала ему. Его руки гладили ее белую кожу. Губы целовали везде, всюду… Нет, наверное, места, которого бы не касался на этом теле его проклятый кузен!
— Где ваш муж? — хрипло спросил де Немюр.
Она вскинула соболиные темные, по контрасту с волосами, брови.
— Муж?
— Рауль де Ноайль.
— Он не мой муж, монсеньор. И никогда не будет им.
Что такое она говорит?
— А… Вы поссорились? — наконец, начал догадываться герцог.
— Можно и так сказать, — чуть улыбнулась она.
— Почему?
— Видите ли, ваша светлость… У нас вышел спор из-за цветов.
Он хмуро воззрился на нее.
— Из-за каких цветов?
— Тех, что растут в садах… В полях.
— Вот как? — недоумевающе спросил Робер. Она издевается? Какие, к черту, цветы? — И вы поссорились … из-за этого?
— Ну да. Нам с Раулем нравятся разные цветы. И мы так поссорились, что пути к примирению отрезаны. — Она произнесла это твердо, гордо вскинув голову. Де Немюр изумленно смотрел ей в лицо.
— Я вижу, вы все-таки не понимаете, монсеньор, — снова улыбнулась Роберу девушка и слегка придвинулась к нему. — Вот вы… Какие цветы вы любите?
— Васильки, наверное, — он не отрывал взгляда от ее синих глаз.
Дом одобрительно кивнула:
— У вас хороший вкус. Я тоже люблю васильки. А садовые цветы? Какие вам нравятся?
Робер помолчал. Цветы! Он никогда особенно не задумывался над тем, какие ему нравятся. Лишь бы запах был не очень сильным. Не удушающим. И все же… что за игру она ведет?
— Я люблю розы, — наконец, произнес он.
Доминик опять кивнула, явно довольная его ответом:
— Браво, ваша светлость! И я люблю розы. Я их обожаю! А вот Рауль — нет. И поэтому я решила расстаться с ним. Навсегда!
— Прекрасный повод для разрыва помолвки, — съязвил де Немюр. — Вы, конечно, шутите.
— Нисколько, — Дом опять чуть-чуть подвинулась к герцогу. — Рауль ненавидит розы. Разве я могу выйти замуж за ТАКОГО человека? Впрочем, я бы еще могла ему простить его нелюбовь к розам. Но мы еще не сошлись во мнениях и по другому вопросу… Вот вы, ваша светлость, какой цвет более всего предпочитаете?
Де Немюр все больше недоумевал.
— Цвет, графиня? Ну… Только не белый. (Он подумал о Бланш (по фр. blanch).
И снова Доминик одобрительно кивнула головой и улыбнулась ему.
— Вам, мне кажется, нравится черный. Ведь вы всегда одеваетесь в черное.
— Да, я люблю черный цвет, —
сказал он, — и вдруг понял, на что она намекает.— А Рауль любит белый. И это тоже повлияло на мое решение не выходить за него. Сказать, какой мой любимый цветок?
— Скажите.
— Мой любимый цветок, монсеньор — черная роза. А Рауль ненавидит этот цветок. И поэтому я никогда не выйду за него замуж!
Они сидели на медвежьей шкуре и пристально смотрели в глаза друг другу. Ее взгляд молил: ну, ответь же мне хоть что-нибудь… Покажи, что ты меня понял!
Но де Немюр молча отвел глаза. Что за странное признание! Ну, допустим, она знает, что это он — Черная Роза. И что из этого? При чем здесь Рауль и ее разрыв с женихом? Да и был ли этот разрыв? Так, поссорились… С кем не бывает! Милые бранятся — только тешатся.
Доминик еще пододвинулась к нему. Теперь тела их почти соприкасались. Неужели он ничего не чувствует к ней? Нет, нет, не может быть!
— Монсеньор! — прошептала Дом. — Я здесь. Я рядом с вами… Взгляните на меня. Я клянусь — между мною и Раулем ничего не было. Обнимите меня. Поцелуйте. Возьмите… Я — ваша… Только ваша… — Она с мольбой протянула к нему руки. Неужели он не откликнется на ее призыв?
Да, она была в этот миг прекрасна! Обольстительна… Но он подавил в себе вспышку желания и отшатнулся от нее.
— Да как вы смеете? — воскликнул он. — Я презираю вас! Ваша похоть мне отвратительна! Убирайтесь к дьяволу! Я не хочу вас больше видеть!
Доминик почувствовала, как глаза ее наполнились слезами. За что он так с нею? С нею, своей женой?
— Монсеньор! Вы же ничего не знаете! Я вам сейчас все объясню…
Он вскочил со шкуры.
— Мне не нужны ваши объяснения! Я все вижу своими глазами! Ваш Рауль развратил вас… Но меня в свои сети вы не заманите! — Он сорвал со своей груди золотой крест и поцеловал его. — Клянусь этим крестом… И целую его в знак своей клятвы. Что никогда не прикоснусь к вам, графиня Мари-Доминик де Руссиьон!
Дом в ужасе смотрела на него. «Остановитесь!» — хотела крикнуть она. Но было слишком поздно. И в этот момент в дверь постучали, и де Немюр крикнул: «Войдите!». Дом едва успела вскочить со шкуры, — на пороге появилась Розамонда.
Доминик, вся покрасневшая и в слезах, бросилась на грудь герцогини.
— Я не могу, — всхлипывая, бормотала Дом. — Я этого не вынесу!
— Что здесь произошло? — Розамонда удивленно гладила ее по распущенным пышным волосам. — Кузен… Это вы что-то сказали Доминик? Почему она плачет? Вы сказали ей… ЧТО-НИБУДЬ О РАУЛЕ?.. — Голос ее дрогнул.
Де Немюр покачал головой:
— Я ничего ей не говорил, Розамонда. Не представляю, что могло расстроить графиню.
— Доминик, сестричка! Перестань. Я знаю, что ты переживаешь, что Рауля нет так долго… Но он вернется, и очень скоро!
Только такого утешения Дом и не хватало! Она зарыдала еще горше.
— Дорогая… Не плачь, умоляю! Иди умойся. Смотри, какое опухшее у тебя личико! Мы скоро пойдем гулять, и ты мне все расскажешь. А пока оставь меня вдвоем с кузеном. Мне надо задать ему несколько вопросов.