Чёрная река
Шрифт:
— Да, гуляли вчера допоздна, — пробормотала Кесса и с трудом поставила котёл на днище. У воды не было ни единого следа, и даже Речник Айому не сидел с удочками на причале Фирлисов. Все спали — кто-то устал, вырубая в степи сушняк, кто-то весь день таскал тину, кто-то упился кислухой на ночной гулянке.
«Вот и хвала богам,» — подумала Кесса, вынимая из-за голенища и из-за пояса метательные ножи. «Потренируюсь, пока никто не видит.»
Она подошла к огромной коряге. Там, где кора отслоилась, и наружу торчало выбеленное дерево, ещё виднелась начерченная углём мишень. Кесса довольно хмыкнула,
Нож на полмизинца вошёл в мягкое дерево — жаль, что не там, куда целилась Кесса. Сдвинув брови, она взяла второе лезвие и замахнулась — и замерла на месте. Слева от коряги, на прибрежных камнях, что-то шевельнулось.
— Эхм… — Кесса проворно выдернула нож из коряги и спрятала за спину. — Хаэй…
Никто не ответил на её смущённые возгласы, но у воды, на странно потемневших камнях, она увидела что-то большое и яркое… ярко-синее! Замерев на мгновение и мотнув головой — «чему сейчас синеть?!» — Кесса бросилась к воде.
Тот, кто неподвижно лежал там, был рослым — на полголовы выше Конена Мейна — но Кессе он показался огромным, как дракон. И даже у самых высоких людей Реки никогда не росла по всему телу крупная синяя чешуя, похожая на кованые щитки доспехов. И уж тем более у людей не было длинных колючих хвостов!
Закованное в броню существо лежало на краю воды, раскинув руки и вывернув голову с длинной пастью набок, и волны, омывающие его тело, возвращались в Реку потемневшими. Кесса склонилась над раненым, тронула пальцем шею — существо не шелохнулось, даже чешуйчатые веки не дрогнули. Она поднесла мокрый палец к приоткрытой пасти и почувствовала едва заметное тёплое дуновение.
— Хаэ-эй! — Кесса вскочила и повернулась к пещерам. Её вопль пролетел над берегом и заглох в скалах, ни одна завеса не качнулась.
— Ты живой? — прошептала Кесса, наклоняясь над пришельцем и с ужасом глядя на окровавленную чешую. — Жди, я приведу помощь!
Она влетела в пещеру Фирлисов, набрав в грудь воздуху — словно ныряла с обрыва. Внутри было холодно и затхло, что-то плесневело по углам, и застарелая гниль смешивалась с запахом кислухи. Две кучи шкур на лежаках заворочались на шум, но ничего, кроме мычания, Кесса от них не услышала. Она остановилась на пороге — будить Атуна или, тем более, Нарина ей совсем не хотелось. «Проку от них…» — поморщилась она и замерла, прислушиваясь к голосам из глубины пещеры.
— Ал-лийн! — воскликнул кто-то, и раздался плеск воды. — Река-Праматерь! Смотри, Эмма, у меня получается!
— Что есть, то есть, — сдержанно откликнулась колдунья. — Не бросай учение, Сима. Поспрашивай Хельга о заклятиях. Он много знает на память.
— Эмма! Сима! Хаэ-эй! — крикнула Кесса. — Сюда!
Голоса смолкли, и тут же из пещерки выглянули двое.
— Что? Что вопишь? — нахмурилась Эмма — крики Кессы напугали её.
— Раненый на берегу! Помогите! — выдохнула Кесса и кинулась к выходу. Атун и Нарин приподнялись с лежаков, озадаченно мигая.
Эмма догнала Кессу на берегу, Сима чуть отстала. Обе они замерли, увидев чешуйчатого пришельца.
— Он дышит! — сказала
Кесса, перешагивая через существо и пытаясь приподнять его за плечи. Оно показалось ей тяжёлым и холодным, как гранитный валун.— Стой! — Эмма оттолкнула её, сама ощупала шею и спину существа, приподняла покрытую щитками руку — ладонь безвольно повисла — и лизнула собственный палец, уколотый о шипы на чешуе. — Хвала богам, хребет у него цел. Его били… вот на спине, смотри, чешуи ушли в плоть. Зови людей, Сима, мы втроём его не сдвинем.
— Ага, — кивнула та, взбираясь на огромную корягу. Кесса мельком удивилась, как Сима собирается перекрикивать ветер, но тут же забыла об этом. Пальцы существа шевельнулись.
— Оно горячее, — прошептала она, потрогав «нос» пришельца. Точнее, Кесса думала, что там должен быть нос. На деле там была только синяя броня без единого отверстия — как и на боку головы, в стороне от иссиня-чёрного гребня, уходящего от затылка к лопаткам.
— Как он дышит без ноздрей? — растерянно пробормотала Кесса. — И где его уши?
Тут же она схватилась за свои уши — вопль Симы заглушил и свист ветра, и крики взметнувшихся в небо чаек. «Боги! Я не знала, что она умеет так орать!» — Кесса даже зажмурилась. «Ох ты, какое всё странное…»
— Хаэ-э-эй! Все сюда-а-а! — кричала Сима, приложив ко рту одну ладонь лодочкой, и что придавало сил её голосу, Кесса не знала. Эмма, кивнув с довольным видом, выплюнула комок нажеванных трав и приложила к спине раненого, туда, где чешуи разошлись, и из-под них сочилась кровь. Она тут же вспенилась, и существо вздрогнуло. Эмма придержала его за плечи.
— Вылить бы из него воду, — пробормотала она, просовывая руку под брюхо существа. — Ну ты и тяжёлый, странник из Хесса…
Первым к ним подбежал Конен Мейн, сжимающий в руках острогу. Увидев хеска, он охнул, прислонил оружие к причалу и сел на корточки рядом с существом.
— Ох ты! Кто это?
— Хеск, — буркнула Кесса. — Он воды нахлебался. Держи его вот так и поднимай…
Конен подхватил существо под брюхо, потянул на себя — и присвистнул.
— Он что, железный? Хаэй, Вайгест, иди сюда!
— Здесь я, — Вайгест встал с другой стороны, неспешно надевая рукавицы. — Ты потише, не дёргай, у него на брюхе рана…
Существо приподнялось на пол-локтя, его голова свесилась вниз, оно судорожно вздохнуло, и из пасти хлынула вода вперемешку с илом. Кесса придерживала затылок и видела, как дёргается гребень на шее с каждым вздохом. Подошёл Хельг, положил на берег старую циновку.
— Ага, — кивнула Эмма. — Воду вылили. Теперь кладите его сюда. Ты, Конен, и ты, Вайгест, будете его ворочать, Сима, вот тебе листья — жуй.
Она убежала в пещеру, и оттуда послышались хруст, грохот и приглушённая ругань.
Хеск шевельнул головой, разинул пасть и глубоко вдохнул, чешуи на морде поползли в стороны, открывая ноздри, ещё пара броневых пластинок сместилась и приподнялась, и под ними обнаружилось ухо. Кесса ждала, что глаза существа откроются, но оно только слабо дёрнуло хвостом и снова замерло. Сима пыталась расправить смятые щитки на спине, вытащить их края из плоти, и прикладывала травяную кашу к трещинам в них. Скоро вернулась Эмма и принесла много длинных листьев Руулы.