Чтение онлайн

— Хаэй! Потише! Что он тебе сделал?! — недобро оскалился Нингорс. Вуа, пинком отшвырнув копьё, развернулся к нему.

— Две тысячи кун — и за что?! За эту гору перьев и жира?! Отродья Элига обманули меня, и что мне теперь делать?!

— А я говорил, что зверь больной, — вмешался один из копейщиков. — Слушать надо было.

Вуа бросил на него свирепый взгляд, воздел руки к небу, испустил невнятный возглас и подобрал копьё.

— Кто ел мясо таких тварей? Их шкуры на что-нибудь годны? Две тысячи, пожри меня Бездна, две тысячи… Кто мне их теперь вернёт?!

Перехватив копьё за древко, он замахнулся на Горку — тот, забыв о всех хесках, спокойно объедал деревья. Нингорс сердито рявкнул, протянул руку к плечу Варкина. Тот, попятившись, несколько раз глубоко вздохнул и, передав копьё другому хеску, сжал в ладони

— Ко мне, никчёмная тварь!

Кесса громко фыркнула, ожидая, что Горка даже не взглянет на «хозяина». Но ящер, вздохнув, выпустил из пасти недоеденную ветку и приблизился к Вуа, опустив лапы и наклонив голову.

— Ложись! — Вуа крепче сжал медальон, и зурхан, подобрав под себя лапы, покорно вытянулся на траве, опустив голову до самой земли. Его морда была повёрнута к Варкину, но один глаз всё время смотрел на Кессу, и Речница, встретив его взгляд, вздрогнула, как от ожога.

— Что встали?! Рубите шею! — крикнул Вуа, обращаясь к копейщикам. Горка не шелохнулся, но и Варкины, опасливо переглядываясь, не спешили к нему подойти.

— Элиг вас побери! — Вуа, отобрав у копейщика оружие, замахнулся, целясь в горло ящера.

— А ну, не смей! — Кесса прыгнула вперёд и вцепилась в его руку. — Не трожь его!

— Уйди! — Вуа попытался её стряхнуть, но тут вмешался Нингорс и мягко перехватил его руку. Копьё упало на траву, слегка задев перья на шее Горки.

— Ты думаешь, Горка — не воин, если у него нет стальной шкуры? — Кесса хотела крикнуть ящеру «беги!», но понимала, что это бесполезно. — Зурханы — могучие существа! Горка и в мягких перьях сумеет защитить и себя, и свой дом…

— А мне что до его дома? — фыркнул Вуа. — «Боевой ящер» — сказали они. «Зверь, противостоящий Волне» — сказали они. Кто теперь выдерет им перья?! Кто вернёт мне две тысячи кун?!

— За мясо и шкуру ты и трёх сотен не выручишь, — сказал Нингорс, сложив руки на груди. — Бери, что есть. Горка драться умеет, три года учили.

— Я не буду позориться, — помотал головой один из копейщиков. — Торговать мясом и говорить всем, чьё оно, и как это вышло. Сам стой. И тушу сам разделывай.

Вуа огляделся по сторонам, заглядывая хескам в глаза, махнул рукой и вновь прикоснулся к медальону.

— Разжигайте печи! А ты, куча перьев, иди на корабль и там ложись!

Горка поднялся, отряхнулся и побрёл к хасену. Там засуетились, открывая широкий проход в ограждении, сбрасывая второй трап. Пустой пятачок среди сундуков и брёвен мигом опустел. Зурхан забрался на него и улёгся там, спрятав голову под когтистой лапой. Хвосту места не хватило, и он растянулся на брёвнах. Горячий ветер устремился в шары хасена, и они нестройно зашипели, раздуваясь в потоках дыма. На корабле спешно подбирали трапы, кто-то, отвязав канаты, едва успел ухватиться за фальшборт и выбраться на палубу. Горка приподнял лапу, выглядывая из-под когтей, нашёл взглядом Кессу и со вздохом закрыл глаза. Хасен, шипя и переваливаясь с борта на борт, поднимался в небо.

Нингорс, проводив резную корму взглядом, фыркнул и пригладил шерсть на загривке.

— Летим?.. Ты чего, детёныш?

Кесса мотнула головой. Её трясло.

— Надо было отнять у него зверя! — выдохнула она, вцепляясь в крыло Нингорса. — Раскидать их, отбить его…

— Чего ради? — пожал плечами хеск. — Вуа — хозяин зверя, заплатил честно. Не бойся, он Горку не зарежет. Считать он умеет, позора — не хочет. Летим, Шинн. Тут ждать нечего…

Небесные корабли сновали над Ратом, как мальки на мелководье, — вереница мчалась в одну сторону, стая летела ей навстречу, и небо темнело от угольного дыма и сажи. Чтобы не мешать кораблям и драконам, охраняющим их, Нингорс поднялся выше, к полупрозрачным облакам и летучим полям небесной тины. Равнина, изрезанная реками и каналами, таяла в белесой дымке, дороги сверху казались тоненькими нитками — но Кесса, прищурившись, видела, как спешат по ним караваны вайморских повозок, и как сверкает на солнце стальная броня боевых зверей, как гонят стада жёлтых ящеров, и как волокут вороха широких мясистых листьев. Солнце неуклонно ползло к горизонту, а город так и не показался из-за кромки неба. Он должен был тут быть — может, чуть правее, а может, левее, но только переполненные дороги и напоминали о нём.

— Нингорс! — Кесса, растянувшись на спине хеска вдоль

— Еда нужна была, — буркнул Алгана. — Мор упал на все стада. Ели всё, что не успело сбежать. Не хотел бы я ещё раз такое увидеть.

— А как ты с ним справился? — не отставала Кесса. — Они же очень сильные…

— Да уж не так, как этот… — начал было Нингорс, но осёкся и громко фыркнул. — Двое отвлекали, двое вцепились в лапы, я добрался до горла. Он был не очень крупный…

Кесса осторожно пригладила вздыбленный мех на загривке хеска.

— Ты тоже думаешь, что Вуа поступил скверно?

— Эррх! Я не хочу думать о Вуа, — мотнул головой Нингорс. — Тебе снова нужен город, Шинн? Снова ночуем за стенами?

— У меня кончаются припасы, — вздохнула Кесса. — Почти ничего не осталось, а падаль я не ем.

Нингорс фыркнул.

— Будь я знорком, я бы из норы не выбирался! Как вы вообще осмеливаетесь куда-то ходить?

…Экамис встретил их после заката, в кромешной мгле, — луны едва показались из-за края земли, и небо было чёрным. Во мраке тонула и долина, только город сиял россыпью алых и золотых огней, и зыбкий свет серебряного пламени, дрожащего над стеной, отражался в сонной воде широкого рва. Ров протянулся вдоль городских стен, опоясал их серебрящимся кольцом, в полумраке поскрипывали мосты, поднимаемые на ночь. Тяжёлые створки больших ворот уже сомкнулись, но рядом с ними, в стене, темнели небольшие лазы. Белый свет дрожал на широких наконечниках копий и острых зубцах палиц, — двое стражников стояли на виду, но Кесса чувствовала на себе настороженные взгляды из темноты и не сомневалась, что на стенах полно лучников.

— Быстро, быстро в город! — стражник отделился от стены, нетерпеливо помахал пришельцам копьём. — Где вы днём были?!

— А пошлина? — приостановилась под аркой ворот Кесса. Стражник подтолкнул её в спину.

— Так идите. Быстрей, ворота закрываются!

С той стороны прохода кто-то взглянул на них, и Речница вздрогнула, — один его глаз был обычным, зато второй — мутный блестящий диск — множеством граней и уступов отражал свет. Приглядевшись, она облегчённо вздохнула, — кристаллы кварца были вставлены в шлем, странную маску, закрывающую пол-лица. Стражник зажмурил открытый глаз, посмотрел на пришельцев сквозь кристалл и отступил в сторону, пропуская их в город.

— Что видно через склеенные камни? — тихо спросила Кесса. Сквозь большую кварцевую линзу, как сквозь мутноватую стекляшку, она ещё взялась бы разглядывать чужаков, но множество маленьких камешков, склеенных вместе…

— Оборотней, — буркнул стражник, смерив пришелицу подозрительным взглядом.

— Оборотней? — удивлённо мигнула она. — А разве их так не видно?

— Акаи, — пояснил Нингорс, приобнимая её крылом и утаскивая из-под арки на тускло освещённую улицу. — Акаи оборачиваются.

— А-а… — протянула Речница, вспоминая обрывки увиденного и услышанного. — Это я знаю. Акаи и Варкины, между ними вражда… Что, снова война?

— Да ну, — фыркнул хеск. — Никакой войны. Видишь, город украшают для Мирного Пира?

Окон в домах Экамиса не было — свет скупо сочился сквозь стены, сплетённые из ветвей, коры и листьев, тусклые огоньки мерцали под навесами, где на циновках сидели жители, пили пахучие отвары и негромко переговаривались. Только на перекрёстках горели прикреплённые к стенам цериты — по кристаллу на маленькую площадь, по паре на большую — а в трёх десятках шагов всё тонуло во мраке. Но город не спал — шелестящие тени то и дело проносились мимо путников, кто-то беседовал под навесами, сновал по переулкам и хрустел соломой на крышах. Кесса смотрела по сторонам и видела ограждённые дворы — за оградами поблескивала резьба на бортах больших кораблей, тёмными ворохами лежали на палубах спущенные шары; длинные и широкие дома под травяными крышами стояли наособицу, между ними могла бы пройти Двухвостка, и у каждого дома был свой двор с кораблём, свой навес с расстеленными циновками, а где-то в закоулках пофыркивали засыпающие животные. Кесса различала голоса хург и белоногов, раскатистый рёв хумраша и вибрирующий горловой рык панцирного ящера. По краям каждого навеса свисала бахрома, по углам домов пристраивали странные плетёные украшения. Четверо жителей перешли дорогу, бережно неся в руках длинную полосу бахромы, выкрашенной в белый и пурпурный.