Чёрная река
Шрифт:
— Стальная броня и шипы из священного тлиннгила, — прошептала Кесса. — Вот каких боевых зверей делают в Венгэтэйе…
Анкехьо остановился, медленно развернулся и с гулким рёвом устремился к воротам. Нингорс расправил крылья и отступил к дому, его лапа потянулась к плечу Кессы, — но ящер уже был рядом. Он остановился, шумно втянул воздух и ткнулся бронированным носом Речнице в грудь. Она охнула, изумлённо разглядывая стальные пластины и поблескивающие из-под кованых век глаза.
— Беглец?! Это ты?!
Ящер зафыркал громче, толкая Кессу твёрдым лбом. Она похлопала по металлическим пластинам. Металл не был холодным, и он не нарос
— Беглец! Ты живой… и вот какой красивый и могучий! — Кесса обхватила его голову и легонько встряхнула. — Как ты узнал меня?!
Нингорс сложил крылья и подошёл к ящеру. Тот рявкнул, отталкивая Речницу под защиту стены и поворачиваясь к хеску шипастым боком. Кесса хлопнула его по макушке.
— Беглец, не надо! Это Нингорс, он — мой друг. Нингорс, протяни Беглецу руку, пусть обнюхает!
Алгана слегка вздыбил шерсть на загривке, настороженно сверкнул глазами — но поднёс ладонь к носу анкехьо. Тот, подозрительно взрыкивая, обнюхал её.
— Беглец! — к воротам подбежал светловолосый Оборотень. Его борода, украшенная алыми нитями, была совсем коротка — едва прикрывала шею. Ящер повернулся к нему, фыркая и мотая головой. Оборотень остановился, скользнул настороженным взглядом по Нингорсу и изумлённо уставился на Речницу.
— Кесса? Знорка из Амариса?! Так это о тебе тут болтают на каждом углу?!
— Делгин! — пропыхтела Кесса, едва не раздавленная в объятиях. — Как ты попал сюда? Где Мэйсин, и где… И Беглец тут! Ты за ним приехал? Его превратили в Зверя-Стража?
— Как видишь, — приосанившись, прогудел Оборотень, похлопывая по стальному панцирю. — Он тут всю зиму просидел! А теперь мы с Кардвейтом заберём его обратно. Смотри, какой хвост! Теперь о Беглеца любая тварь обломает зубы.
— Кардвейт? — нахмурилась Кесса. Из-за плеча Делгина она видела, как караванщик с маленьким черепом-медальоном на груди пристально на неё смотрит, скалит зубы и быстрым шагом направляется к скучающему на углу стражнику. Ещё двое воинов вышли из-за угла, обступили Кардвейта. Тот указал на Кессу. Стражники, переглянувшись, пожали плечами, один сказал что-то караванщику, и тот, сердито скалясь, побрёл обратно.
— Вот же ж, мех и кости… — помрачнел и Делгин. — Что-то ему не по нутру.
Беглец настороженно фыркнул, толкнул носом Оборотня, повернулся к Кессе и подставил голову под её ладонь. Речница погладила его.
— Кардвейту не по нутру я, — вздохнула она. — Хотя, Нуску свидетель, ничего плохого я ему не сделала. Нам, наверное, лучше уйти, пока тебе не влетело.
— Пусть радуется, что я к нему нанялся, — фыркнул Оборотень. — Не хотел. Если бы не Беглец и двойное жалование — пусть бы он сам пас своё зверьё! Не уходи, Кесса. Ты же не рассказала ещё ничего! Ты, должно быть, нашла эльфов? И Чёрную Реку нашла?! А этот Алгана — он теперь твой охранник?! Ни разу не видел их живьём…
— Да, Оборотни к нам не забегают, — кивнул Нингорс, глядя на Делгина сверху вниз. — Ни разу не пробовал их ни сырыми, ни жареными.
Делгин с глухим рычанием подался назад, на глазах раздуваясь. Кесса быстро шагнула между хесками и упёрлась одной рукой в грудь Оборотню, другой — в брюхо Алгана.
— Вы что, драться надумали?! Стойте!
Беглец угрожающе затопал лапами и зарычал, из глубины двора к воротам
уже бежали караванщики, служители и стражники. Делгин пожал плечами и подобрал поводья анкехьо — тонкие чёрные ремни, едва заметные на его броне.— Драться? С Алгана? Как ты с ним рядом стоять не боишься?!
— Никто не трогает тебя, волчонок, — фыркнул Нингорс. — Говори с ним ты, Шинн. Я молчу.
…Постоялый двор гудел, как пчелиное гнездо, и успокаиваться не собирался, — пусть на улице стемнело, внутри было полно светильников, и служители не ленились наполнять чаши. Где-то там, в большой зале, сидели за столами Хонтагны-караванщики. Только один из них, утомлённый дорогой и упрямством Двухвостки, лёг спать рано, и Делгин и Кесса переговаривались еле слышно, чтобы не разбудить его. Нингорс улёгся поверх циновок у тёплой стены — там проходил горячий воздух от кухонной печи. Хеск сушил мех после купания. Кажется, теперь у него не осталось подшёрстка — всё было смыто или вычесано. Рыжевато-бурая шерсть шелковисто блестела.
— Так, выходит, Чёрных Речников больше нет? Только ты — и всё? — переспросил расстроенный Делгин. — Вот же ж, храни меня Мацинген… Такое и рассказывать неохота! Я никому не скажу. Меня же побьют всем кланом!
— Хочешь верь, хочешь — нет, — вздохнула Кесса. — Так сказали эльфы, а они врать не станут.
— Эльфы… — зашевелился на ложе Нингорс, подставляя руку под голову. — Замок их ты видела, даже жила там… А рассказали они тебе о праматери зурханов? Её ты видела?
— Кого? — мигнула Кесса.
— Зурханы? Это такие твари с когтями с мою ногу? — переспросил Оборотень.
— Пернатые холмы, — проворчал Нингорс. — Огромные звери. Но перья у них — как у птенцов. А чьи это птенцы? Авларины знают, но не говорят. Есть праматерь зурханов, и вот она — уже не птенец. Птица, чьи крылья закрывают полнеба. На лету глотает драконов. Двум таким в одном небе не выжить — не хватит корма. Поэтому она одна. Когда умрёт, оперятся двое зурханов. Будет новая праматерь и новый праотец. О ней не говорят… Шинн всю зиму провела в Меланнате, но даже её пера не видела. Не станут врать, говоришь?..
Он опустил голову на циновки, блаженно щурясь. Кесса мигнула.
— Нингорс! Такого не бывает, — убеждённо сказала она. — Это кто-то насочинял. Как такая махина летала бы незаметно?! Тут Клоа пролетит, и то…
Циновка, прикрывающая окно, всколыхнулась, запахло горелым папоротником. Оборотень схватил палку и ткнул в окошко. В чёрном небе мелькнул светлый хвостатый силуэт.
— У нас в Роохе тоже всякое болтают, — пробурчал Делгин, откладывая палку. — Я только успевал уши растопыривать. Говорили, что Некромант — тот, что взорвал дорогу через горы — всё-таки подох. Будто Чёрная Речница шла по его следу, догнала и отделала так, что от него костей не осталось. Я и верил, и не верил. А теперь увидел тебя. Да ещё с Нингорсом. Что вы с Некромантом-то сотворили? Должно быть, сильно он вас довёл…
— Это не мы, Делгин, — помотала головой Кесса. — Даже обидно. Боги покарали его, и никакая магия не спасла.
— Не шутишь? — Оборотень недоверчиво посмотрел на неё. — Ну, что он подох — это хорошо. Дороги целее будут. Мы вот снова по ней ехали. Пока держится.
Нингорс заворочался на циновках, повернулся к Делгину.
— Где здесь продаются кожи? Ты, караванщик, наверняка знаешь.
— А! Да, кожи нам нужны, — закивала Кесса. — И ещё мастер, чтобы сшить из них сбрую. Где такого найти?