Чёрная река
Шрифт:
— Вижу, — кивнул тот. Четверо стражников по его слабому знаку шагнули от дороги к тропе, а путники, наступавшие на пятки Кессе, отхлынули с испуганным шипением.
— Эльф? — спросил острозубый воин. Речница покосилась на белесые шипы, вырастающие из его скул. «А как они спят? Такие зубцы всю руку исколят…»
— Нет, о страж. Я — Кесса Скенесова, Чёрная Речница, — она сняла шлем и учтиво поклонилась. — Скажи горожанам, чтобы не боялись! Мы никого не обидим.
Стражники переглянулись и расплылись в ухмылках. Нингорс тихо зарычал.
— Знорка, — не без удивления отметил воин с котом. Крылатое существо на Кессу не обращало внимания — его взгляд был прикован к Нингорсу,
— А это кто? — воин кивнул на Нингорса. — Ездовой зверь? Летать на гиене — вот уж странная выдумка!
Ухмылки стражников стали ещё шире. Кесса вцепилась в руку Нингорса — его грива уже стояла дыбом, и глаза горели недобрым огнём.
— Мой друг — не зверь, и перестань насмехаться над ним! — вспыхнула Речница. — Нингорс — из народа Алгана, он пообещал никому не вредить — и он сдержит слово.
— Ты умеешь держать его в узде, — осклабился воин со свитком. — Но верёвка его не удержит. Цепь была бы надёжнее!
Кесса почувствовала, как рука хеска под её ладонью напряглась — но Нингорс не двинулся с места, только стиснул зубы и уткнулся взглядом в дощатую мостовую. Красный кот шевельнул ухом, его хвост, выписывающий круги, замер, он тихо вздохнул и направился к башне. Воин прижал руку со свитком к груди и склонил голову. Стражники отступили от тропы и пошли к широким воротам — туда пригнали навьюченных алайг, и ящеры уже трубили, потеряв терпение, а их погонщики протяжными воплями выкликали привратника.
— Можешь идти, Нингорс, — сказал воин со свитком. — Ты прошёл проверку. Жаль будет, если Агаль до тебя доберётся.
Алгана удивлённо мигнул, пригладил загривок и покосился на красного кота. Тот, лениво щурясь, лежал в тени под башней.
— К городу подходила Волна? — спросила Кесса, нагнав воина. Он вслед за своим спутником забирался в укрытие, уступая место обычным стражникам.
— Ещё не время, знорка, — отозвался тот. — Но подозрительных путников всё больше, и внутри не всё спокойно. Ты пришла по торговым делам?
— Эхм… Я ищу постоялый двор, — Кесса покосилась на Нингорса — хеск настороженно озирался по сторонам и едва заметно кивнул на её слова.
— Торговые кварталы перед тобой, — воин махнул рукой в сторону строений из тёмного кирпича. — Всё, что хочешь. Надеюсь, проблем от тебя и твоего охранника не будет.
Кесса уже вошла под арку, когда за спиной раздалось гневное шипение. Она подпрыгнула и обернулась, — над двором, распустив хвосты, кружили Клоа, и рыжий кот бил хвостом, прижавшись к земле. Со стены затрубили в рог, несколько синеватых вспышек полыхнуло над дорогой, дохнуло холодом, — и бирюзовые хески разлетелись. Кот встряхнулся и принялся умываться.
— Ох ты! — Кесса, всплеснув руками, высунулась из-под арки. — Это Волна?!
— Иди-иди, знорка, — стражник качнул копьём в её сторону. — Летает тут всякое…
Глубокий жёлоб пролегал по дощатой мостовой — его даже выложили глиняной плиткой. На дне поблескивала вода. Только на неё и падал солнечный свет — обе стороны дороги скрывались в тени двускатных крыш, и те выгибались над жёлобом, прокладывая путь дождевой воде. Сейчас дождя не было, но воздух был пропитан влагой, — жаркий туман моховых лесов накрыл спрятанный в них город.
Мимо, постукивая костяными лапами, пробежала маленькая повозка-нежить. Циновки прикрывали её со всех сторон, свисая до самой земли. Из-под навеса кто-то сверкнул глазами, остановил свою телегу на перекрёстке и свернул в переулок. Кесса отступила к стене, пропуская его, и встретилась взглядом с харайгой. Чёрный ящер чистил перья на высоком крыльце. Широкий ошейник из грубой кожи, весь в заклёпках,
обхватывал его шею, кожаный ремешок был привязан к дверному кольцу, но на лапах не было никаких верёвок, и длинные когти выгибались полумесяцами, то приподнимаясь, то опускаясь. Харайга приподнималась, немигающим взглядом обводя окрестности, и снова возвращалась к хвостовым перьям. Кесса покачала головой — «и охота же держать такую зверюгу в доме!»Шумная толпа вывалилась из внезапно открывшейся двери за поворотом и побрела по улице, с недовольными возгласами шарахаясь от повозок. Кто-то задел Нингорса, что-то буркнул на местном наречии, хеск ответил негромким рычанием. Речница юркнула в проулок и потянула Алгана за собой. Тот удивлённо фыркнул.
— Что там, детёныш?
— Ты не бойся, Нингорс. Тебе, наверное, в новинку города, — прошептала Кесса, сжав его ладонь двумя руками. — Тут торговые кварталы, — много кто бродит, и много что ездит. Мы придём на постоялый двор, — там ночуют странники, там будут разные существа. Они незлые. Постарайся их не кусать и не жечь!
— Эрррх, — Нингорс, шумно выдохнув, ухмыльнулся. — Я знаю, как выглядит город. И на постоялых дворах ночевал. Идём, тут недалеко, — я уже чую зверей, дым и варево…
Длинные кирпичные строения встали друг к другу углами, выстроившись в незамкнутый круг. Там, где череда зеленовато-серых стен прерывалась, поднималась плетёная ограда, внутри кольца тянулись навесы, из-под которых доносилось шипение, плеск и фырканье. Ящер-падальщик, длинным ремешком привязанный к столбику крыльца, взгромоздился на конёк крыши и оттуда заглядывал во двор. С крыльца на мостовую летел сор — уборщик подметал ступени, отмахиваясь метлой от недовольных прохожих. У дверей соседнего строения — по другую сторону от распахнутых ворот, ведущих во двор, — покачивался на столбе толстый кусок коры с выжженными письменами. Двухвостка, бредущая к загону, только что его задела. Погонщик — Хонтагн в дорожном плаще — остановился и поправил кору. Кесса, перечитав цены, сокрушённо вздохнула. «Помыться, перестирать всё тряпьё… и ещё купить сбрую, и Нингорс хотел набедренную повязку… Любопытно, почём тут камешки с древней реки?»
— Посмотри, Нингорс! Там хонтагнийский караван! — она заглянула в распахнутые ворота и радостно улыбнулась. — Я странствовала с таким! Смотри, там ихуланы…
Двухвостку, отставшую от каравана, завели во двор, и сейчас служители снимали с неё тюки под присмотром одного из Хонтагнов. Остальные собрались у загонов — трое Хонтагнов в дорожной одежде и местный житель — весь в синевато-серой шерсти с белесыми полосами, с длинным хвостом, увитым разноцветными лентами. Коренастый бородач-Оборотень выводил из-под навеса ихуланов, и хески придирчиво рассматривали их бока, ощупывали лапы, заглядывали каждому в пасть. Пернатые ящеры всё сносили терпеливо, но на всякий случай Оборотень стоял рядом с ними, придерживал за поводья и успокаивающе поглаживал по шее.
— Ихуланы вкусные, — пробормотал Нингорс. Кесса покосилась на него с укоризной.
Из-под навеса, на ходу дожёвывая лист папоротника, выбрался огромный бронированный ящер, и Кесса изумлённо мигнула — он и впрямь был одет в броню. И спина, и бока, и лапы, — всё от палицы на хвосте до кончика носа было заковано в тёмный металл, и сверкающие серебристые шипы и лезвия выступали из кованых пластин. Кесса увидела, как ящер проносит тяжёлый хвост через воротца, и короткие плоские иглы по краям его панциря вытягиваются на два локтя. Встряхнувшись с металлическим лязгом, анкехьо понюхал землю, повернулся к ихуланам и разгруженной Двухвостке — та дружелюбно фыркнула — и протопал мимо, снова втянув шипы в бока.