Чтение онлайн

Скай зажмурился — но тут услышал рядом с собой совсем другой голос — насмешливый:

— А ведь болтают, что Звезда Тишины приносит счастье. Уж не от великого ли счастья ты плачешь, предводительский сын?

[Свободные Земли: Ваар, Западные Берега. Фир-энм-Хайт. Год 486 века Исхода, месяц Тёплых Ночей.]

…Об изгнании: Неверно, если скажут, что лихо приключилось после Исхода Нархант и что с ними благость покинула мир; ибо лихо зародилось при них и посеяно было их руками, хоть они не помышляли о том и не могли предвидеть того.А было так, что прежде у всякого племени был свой суд, и в каждом поселении свой судья,

который разбирал преступления сообразно со своей мудростью и с мудростью предков. И не всегда различные судьи (а были то владетели) судили одинаково.Нархант же, в числе прочего, научили юные народы творить суд всюду единообразно, и составлен был для того свод Законов, которому следовали законоговорители долгое время. Пошло от Нархант, что, буде оскорблённый род не примет виры, или же лиходей откажется платить её, должно ему стать вместо слуги, покуда долг не будет уплачен работой; если же лиходей на согласен на это, или оскорблённый род не приемлет примирения, да будет такой человек изгнан, и да не будет ему отныне ни рода, ни крова в той земле, и не будет такого закона, какой бы защитил его. Ибо Нархант полагали это самым страшным наказанием; да между ними и не бывало, чтобы его применяли на деле.Среди юных же применялось оно весьма часто, особенно в землях Сваттаргарда и Рот’н’Марры. Так, были изгоняемы воры, клятвопреступники, и те колдуны, которые пользовались своим колдовством во вред… Великое множество было тех беззаконных изгоев; они бежали из поселений и селились в различных глухих местах без пригляду, и творили там что хотели. Они строили себе укрепления, нападали на дорогах на путников и торговцев, чинили разбой в селениях: пищу воровали, скот уводили, а людей угоняли в рабство.Когда же исчезли Нархант, среди изгоев было большое волнение, ибо им мнилось, что отныне не найдётся на них управы. И они сделались свирепы, и много зла причиняли повсюду.Век СветочаКниги Порядка Имён

Скай вскочил на ноги. Пальцы метнулись сперва к поясу — тщетно, меча при нём больше не было, — затем к вороту, нащупали камень, спрятанный под сарту. Рядом с камнем, в клетке из рёбер, сильно колотилось сердце.

— Откуда, — выдавил Скай, едва совладав с языком, — ты знаешь про камень?

Перед ним стоял человек в длинном зелёном плаще. Он был молод. И улыбался.

— Звезда Тишины светит кораблям, — сказал он нараспев. — Удержишь её — во всём тебе будет удача. Ты жалеешь, что не успел отдать её отцу, Скаймгерд Хайтере? Море спокойно, а Проклятых ждут не с той стороны. Она ему не нужна.

Руки у Ская похолодели от жути. Что же это за человек, если про всё знает? Про отца и про звезду... как это возможно! Он стоял в нескольких шагах, словно тень в своей зелёной одежде; волосы, светлые и длинные, как у кро'энхов, блестели в косых солнечных лучах, и Скай с содроганием подумал о коварных лесных духах.

Но — дух или человек — чужак не спешил нападать, и его бездействие придало Скаю смелости.

— Откуда тебе известно моё имя? — спросил он с вызовом. — Я тебя не знаю. Кто ты и что здесь делаешь?

Чужак недоумённо поднял брови.

— Я? Я здесь живу.

— Жи... вёшь?..

Городские байки пришли Скаю на ум — страшные сказки, которыми старики пугали фир-энм-хайтских детей, чтобы в Лес не совались. Была среди них история о колдуне, лишённом имени, которого изгнали из города много зим назад. Он был могучий колдун, из тех, что ходят, ничего не боясь, по самой Тишине, и он призвал из Тишины чудовищную Тварь, которая чуть не сравняла Фир-энм-Хайт с землёй. А как изгнали его, говорили старики, он недалёко ушёл, а поселился в Великом лесу. Вот людям теперь туда путь-то и заказан, если жить хочешь.

Одно дело — слушать сказки про чудовищ у тёплого очага, и совсем другое — встретиться с ними на лесной тропе лицом к лицу. На всякий случай Скай отступил назад.

— Живёшь здесь? Ты лжец! Тебе должна быть целая сотня зим!

— О, нет, — улыбнулся чужак. — Я не тот, о ком ты подумал.

Он сел на поваленное дерево и подпер рукой подбородок.

Штаны у него были тоже тёмно-зелёные, домотканые, как и плащ, а на поясе Скай заметил охотничий нож.

Нужен ли нож лесному духу?

— Это мне льстит, конечно, но, ах, вынужден тебя разочаровать. Мой старый наставник давно умер и теперь, наверное, скитается по пылающим рекам в Тишине... Скажи-ка, ведь вы у себя в Фир-энм-Хайте до сих пор верите, что все колдуны после смерти попадают в Тишину?

— Колдуны, — презрительно хмыкнул Скай. — Мне-то что за дело… — но его руки сами собой сжались в кулаки. — Или полоумные, или лжецы, вот они все кто. Колдуны — ерунда, сказки, они все умерли в Лазурной Низине. Их не бывает!

— Ты и правда так думаешь? Весьма занятно, — сказал чужак дружелюбно. — Почему же ты тогда так испуган?

У него были синие глаза, яркие на бледном, узком лице.

Насмешливые.

Кровь бросилась Скаю в голову. Обвинить в трусости! Меня, сына Предводителя!

— Ты, думай, что говоришь! Я вовсе тебя не боюсь!

Но чужак оставил эти слова без внимания. По его губам мелькнула лукавая улыбка и тут же пропала.

— А если я не колдун, — непринуждённо заметил он, — то откуда же я узнал о Звезде у тебя на шее? Или о походах в бурю на Яблоневый холм? Или о братьях, которые дразнили тебя неуклюжим тавиком? Или, скажем, о твоей матери, которая никогда не плакала? Она, верно, и смерти своей улыбалась. Она была бесстрашной женщиной. Любопытно, похож ли ты на неё?

Скай стоял, как громом поражённый. Никто не знал, что я хожу в бурю на Яблоневый холм. Это ведь всем запрещают — больно уж молнии любят это несчастное дерево. Я всегда ходил туда один, тайком. Ну, может, какой-нибудь из стражников заметил меня и выдал… но камень? Я нашёл камень нынче утром, в бухте, где никто меня не видел. Я его даже Тальме ещё не показывал…

Колдовство! подумал Скай и с трудом подавил желание осенить себя охранительным знаком.

Колдовства не бывает! возразил он себе с яростью. Иначе матери оно помогло бы!

Но ведь о матушке, о том, что она никогда не плакала, и перед смертью…

— Откуда ты знаешь про мою мать?!

Чужак только пожал плечами.

Скай будто упёрся лбом в глухую стену. Колдовство? Но ведь его не бывает!.. Но откуда тогда… как иначе…

Он переступил с ноги на ногу, облизнул губы и наконец спросил:

— Ты и вправду колдун?

— Называй как тебе больше нравится. Старик учил меня как умел. Бился над этим до самой своей смерти — правду сказать, ему попался скверный ученик...

— Но у него же не было сына. Откуда ты взялся? Я тысячу раз слышал в городе историю про изгнанного колдуна, и о тебе в ней не говорится!

Голос колдуна оставался мягок, но его глаза заблестели, как у кошки:

— В ваших историях много о чём не говорится, Скаймгерд из Фир-энм-Хайта. Там ведь не сказано, что ваш «изгнанный» призвал Тварь, чтобы отбиться от толпы горожан, которая чуть на куски его не растерзала? Там ведь не сказано о других «колдунах» и «колдуньях», которых у вас так любили изгонять? Ведь нет? И о моей матери там, конечно, тоже не сказано... как её забросали камнями на городской площади, прежде чем «изгнать», потому что досужим сплетницам взбрело в голову, будто она сглазила их муженьков. Двадцать четыре дня она прожила после этого. И обо мне там не сказано, верно? Как мы сбежали из вашего города. Как старик нашёл нас в лесу и укрыл.

Скай отчаянно замотал головой. Что за бессмыслица, хотел сказать он. Гнусная клевета, и ничего больше, ведь… этого просто не может быть! Не стал бы никто в городе набрасываться на беззащитную женщину! Разве отец стал бы швырять в неё камни? Или Тальма? Или Ханагерн? Даже Хермонд не стал бы!..

Только кто сочтёт ведьму беззащитной?

Скай отогнал эту мысль.

— Ты лжёшь, — процедил он сквозь зубы.

Колдун не ответил. В тишине вспорхнул с ветки ворон и скрылся из вида. Жить в Великом лесу в одиночку… Кто бы на это по своей воле согласился…