Чтение онлайн

— Ну да, само собой! Человека трудно загипнотизировать, если он сам того не желает! — Род вдруг перешел на интеллектуальную речь. — А этот дистанционный гипноз не сработал бы настолько безотказно, если бы Марианна не страдала комплексом неполноценности.

— Не… полноценности? — выпучил глаза Фларан. — Но как же так? Ведь колдовской дар возвышает нас над другими людьми!

Род не пропустил мимо ушей местоимение «нас».

— Да, но тем, кто наделен таким даром, так не кажется. Они понимают лишь, что они отличатся от других, что если другие поймут, насколько они от них отличаются, то тогда никто их не будет любить. — Он пожал плечами. — А когда тебя никто не любит, ты становишься

неполноценным. Я понимаю, звучит не слишком убедительно, но на деле все так и есть. Так устроен разум человеческий. И поскольку считать себя ничтожеством человеку нестерпимо, довольно скоро чародей начинает себе твердить, что он вовсе не ничтожество и что все косо смотрят на него только потому, что завидуют ему. А люди действительно косо смотрят на ведьм и чародеев уже не первую сотню лет.

— Верно! — ухватился за эту мысль Фларан. — Это так и есть! Дело не только в том, что нам кажется, будто другие нас недолюбливают!

— Конечно! Очень легко ощутить себя преследуемым, когда это на самом деле так. Но ведь это должно означать, что ты — еще хуже, чем ничтожество. — Род описал указательным пальцем обратную дугу. — Если люди смотрят на тебя искоса и если это хорошие люди, которые тебе всегда нравились, а потом вдруг почему-то начали тебя недолюбливать, то получается, что ты почему-то стал человеком второго сорта, гадким, дурным! Но кто способен счесть себя законченным мерзавцем?

— Мерзавцы, думаю, способны, — быстро ответил Фларан.

— Вот именно! — развел руками Род. — Вместо того чтобы сказать себе: «Я — человек второго сорта», люди говорят: «Я мерзавец». Им больше по душе быть первосортными негодяями, нежели второсортными добряками.

Фларан окончательно растерялся. Он смотрел на Рода, не мигая.

— Либо! — Род поднял указательный палец. — Либо ты решаешь, что ты — не злодей и что ты при этом — не человек второго сорта, и что не любят тебя исключительно потому, что завидуют тебе. Косые взгляды — лишнее подтверждение того, что ты лучше, чем они. А они просто боятся конкурентов и готовы уничтожить тебя, потому что ты представляешь для них угрозу.

Фларан медленно поднял голову. Род увидел в его глазах огоньки понимания.

Род пожал плечами:

— В какой-то степени таким отношением к жизни и окружающим отличаются все ведьмы и чародеи. Оно называется «паранойя». Однако они стараются не давать волю своим чувствам. Они понимают, что даже в том случае, если их самооценка правдива, то правда есть и в том, что их соседи — люди по большому счету хорошие, что также недалеко от истины. А если у человека, наделенного колдовским даром, есть хоть капля самоуничижения, то он видит свои грехи столь же ясно, как и свои способности, и тогда ему удается держать свои комплексы в узде. Это нечто вроде попытки удержать равновесие, балансируя между паранойей и реальностью. Но такие люди становятся легкой жертвой промывания мозгов… ну, то есть для чар, напускаемых Альфаром.

Фларан отвел взгляд и уставился на крышку стола. Он сильно побледнел, его руки дрожали.

Род смотрел на него и качал головой, печально улыбаясь.

«Бедный малый, — думал Род, — ни в чем не повинный бедолага». Наверное, в каком-то смысле Фларан предпочел бы остаться изгоем до конца дней своих. Вероятно, довольно-таки болезненно ему было узнать о том, что его чувства если не нормальны, то по крайней мере стандартны для его состояния. Родиться эспером само по себе было не слишком приятно, а еще неприятнее было узнать, что в этом нет ничего исключительного.

Род поймал на себе взгляд Саймона. Тот кивком указал на Фларана и сочувственно улыбнулся. Род улыбнулся в ответ. Оба понимали, как это больно —

правда жизни.

Тронувшись в путь, Род и Саймон попробовали было снова завести непринужденную беседу на семейные темы, но разговор не заладился.

Конечно, непринужденности в немалой степени мешало мрачное настроение Фларана, сидевшего по другую сторону от правившего Вексом Рода. Какое-то время ехали в полном молчании. Неловкость и напряжение нарастали. Наконец Род решил, что с него хватит.

— Послушай, Фларан, — сказал он, — я понимаю: трудно смириться с мыслью о том, что Альфар пытается превратить всю страну в послушных марионеток, но занимается он именно этим. Поэтому нам остается только признать это и попытаться, отойдя чуть в сторону, посмотреть, что мы могли бы с этим поделать. Понимаешь? От того, что ты будешь посыпать голову пеплом, никому не станет ни жарко ни холодно.

Фларан посмотрел на Рода. Было видно, что мысли его только что блуждали в дальней дали.

— Нет-нет, друг Оуэн, я думал совсем не про это.

Род только и вымолвил:

— О? — Помолчав пару секунд, он осведомился: — А про что же, если не секрет?

— Про то, о чем говорила та подавальщица.

— То есть? О том, что люди, наделенные колдовским даром, обладают данным им от природы превосходством над другими людьми? — Род покачал головой. — Это полная чепуха.

— Нет, в этом есть какой-то смысл, — возразил Фларан и задумчиво воззрился в небо. — И вправду, чародеи и ведьмы должны править миром.

— Да будет тебе! Ты еще скажи мне, что Альфар — славный парень и что на самом деле он вовсе не в неволю берет крестьян, а дарит им свободу!

Фларан вытаращил глаза:

— Правда, правда! Так и есть! Он освобождает крестьян от ига господ!

Род, беззвучно шевеля губами, отвернулся и сглотнул. Он глянул на Саймона и попросил:

— Посмотри-ка, что с ним. Похоже, что его начали окутывать чары.

— Да нет же! — оскорбленно воскликнул Фларан.

Саймон сдвинул брови и на пару мгновений уставился в одну точку.

— А я даже того не слышу, про что он говорит, Оуэн. Слышны только мысли о том, как прекрасны поля вокруг нас, как хороша собой была та девушка, что подавала нам еду. — Он перевел взгляд на Рода. — Нет, это не мысли человека, чей разум опутан чарами.

— С чего вы взяли, что меня околдовали? — вскричал Фларан. — Только с того, что я правду говорю, сударь Оуэн?

— Правду? — фыркнул Род. — Кто-то хорошенько напичкал тебе мозги всякой пакостью, если ты считаешь, что это правда!

— Да нет же! Вы сами посудите! — Фларан в отчаянии развел руками. — Простолюдинам непременно нужны господа…

— С этим я мог бы поспорить, — проворчал Род.

— Но сказать бы не посмел! Судя по тому, что мне довелось повидать на своем веку, это правда! — Фларан выгнул шею и посмотрел на Саймона. — А ты что скажешь, сударь Саймон?

— Кто-то править должен, — не слишком охотно согласился Саймон.

— А если кто-то должен править, значит, должен быть господин! — Фларан стукнул себя по коленке. — А разве для крестьян не лучше, чтобы ими правили господа, которые, как и они сами, родились крестьянами, которым знакома боль нищеты, все унижения, испытываемые простым людом? Неужто справедливее и добрее те господа, что привыкли кушать на серебре, носить на пальцах перстни с рубинами, жить в роскошных замках, не ведать, что такое тяжкий труд от зари до зари, что такое нужда? Нет, эти господа не снизойдут даже до того, чтобы глянуть вниз с башни своего замка. О простых людях вроде нас с вами они говорят так, будто мы — презренные черви! Будто мы — вещи, их собственность! Скот! Не мужчины и не женщины, не люди!