Цели и средства
Шрифт:
Яркий свет «люмоса» слепил глаза, и Нарцисса попятилась.
— Чем обязан? – поинтересовался Принц тоном, далеким от любезности.
Покойный свекор обязательно скривился бы: «Не чем, а чему, молодой человек». Нарцисса растянула губы в улыбке. – Дождь идет… Может быть, ты предложишь мне войти, Северус?
Он смерил ее взглядом и молча посторонился.
Нарцисса огляделась. Крохотную полутемную гостиную можно было бы назвать бедной, даже нищей, если бы не книги. Старинные фолианты по стенам чопорно поблескивали знакомыми и незнакомыми именами, давая понять, на что хозяин тратит те весьма приличные деньги, что получает от Лорда. На столе
Помедлив и не дождавшись привычной помощи, Нарцисса сняла плащ и повесила его на вешалку у двери – рядом с поношенным маггловским пальто.
— Чаю? – Принц, похоже, запоздало вспомнил о правилах гостеприимства.
— У меня есть кое-что получше, – она поставила на стол вино.
Принц равнодушно скользнул взглядом по бутылке и исчез в проеме между полками. Нарцисса огляделась, ища, где бы присесть. Выбор был невелик, и, поколебавшись, она предпочла креслу диван. В конце концов, для того, зачем она сюда пришла, им лучше сесть рядом…
Он вернулся с парой бокалов и разлил вино. Поджал губы, оглядел гостью с ног до головы, задержав взгляд на декольте чуть дольше, чем следовало бы, и присел на другой край дивана.
— Итак? – прищурился он.
Нарцисса нервно сглотнула, вертя в руках бокал.
— Мне… нужна твоя помощь, Северус… Может, мы выпьем сначала?
Он поднял свой бокал, посмотрел вино на просвет, понюхал – и поставил обратно на стол.
— Предпочел бы говорить на трезвую голову.
Фраза прозвучала бы уверенно и даже зловеще, умей он лучше управлять интонациями. Но голос в конце забрался вверх, и Нарцисса вдруг поняла: он все-таки мальчишка. И нервничает.
— И все же, Ваше высочество… – она улыбнулась и пододвинулась чуть ближе.
Его глаза расширились, на мгновение он замер, шумно втягивая воздух, – а потом решительно встал, забрал у нее бокал и пересел в кресло.
— Вас… тебя прислал Лорд, чтобы я тебя трахнул? – глухо спросил он.
Нарцисса замерла, не в силах ответить. Принц замолчал. Его кисти, сцепленные в замок, то сжимались, то снова разжимались.
— Ты не шлюха, Нарцисса. Насколько мне известно. Почему ты согласилась? – спросил наконец он.
— У меня… – голос задрожал, и она начала снова. – У меня сын, Северус…
— А, – кивнул он и тонко, как-то совсем по–мальчишечьи, хихикнул. – Я думал, кого ты назовешь, сына или мужа.
— Ты пока один, – вспыхнула Нарцисса. – Тебе не понять.
Принц замер, будто его ударили.
— Да. Я один, – он вскочил. – Пошли.
За окном сверкнуло. Начиналась гроза…
На втором этаже было отчетливо слышно, как дождь стучит по крыше. Нарцисса огляделась. Большая двуспальная кровать была такой же ветхой, как мебель в гостиной, на трюмо стояли какие-то флакончики и безделушки, покрытые пылью. Такой же слой пыли покрывал подоконник и дверцы шкафа. Спальня родителей, – поняла она. Как давно он сюда не заходил?
Принц скинул белье на пол и начал рыться в нижнем ящике шкафа, смешно дергая тощим задом.
— Где-то тут были простыни… Ага, вот! – Он взмахнул палочкой, и кровать накрылась свежим бельем. – Ложись.
— А… – Нарцисса растерянно оглянулась по сторонам, пытаясь понять: то ли раздеваться,
то ли искать душ, то ли призвать вино из гостиной.— А, еще! – дернулся Принц. – Сядь.
Нарцисса присела на край кровати, он сел рядом – и вдруг накрыл ее собой и впился в шею. Поцелуй был больше похож на укус – горячий и почти болезненный. Она дернулась, вдохнула его запах, и что-то внутри сжалось – не то в страхе, не то в предчувствии.
Принц отшатнулся и встал. Она потерла влажное пятно на шее.
— Покажешь Лорду завтра, – сказал Принц. – Об остальном я позабочусь.
Дверь спальни, скрипнув, захлопнулась за ним. Нарцисса осталась одна.
Рано утром она оделась и аппарировала домой. Сны, которые преследовали ее всю ночь, она списала на то, что нанюхалась вина вечером. Так было проще всего.
Мужу ничего не говори, его как книгу читают. И можешь перекрашиваться. Я скажу, что мне надоели рыжие.
Записка не была подписана. Нарцисса нашла ее тем утром на столе – под открытой бутылкой бордо. Торопливо сожгла, прежде чем вернуться домой, и последовала обоим советам. Визиты Принца на чай постепенно сошли на нет, но Лорд на них и не настаивал больше: видимо, поверил в успех своей аферы. Уже потом, много лет спустя, Нарцисса прочтет о бессмертной любви Великого Героя и в сердцах обзовет дважды почившего Томаса Риддла дважды идиотом. Идиотом, принявшим любовь за похоть и порядочность – за симпатию. И она, гусыня, хороша…
Но это потом. А тогда – на целый год, от одного Хэллоуина до другого, – между ними повисла тайна. Одна на двоих: Помнишь? – Помню. – Не выдашь? – Не выдам.
Он стал – если это только было возможно – еще угрюмее, молчаливее, задумчивее. Все меньше общался с бывшими однокашниками, чаще пропадал у Лорда и в лабораториях. Прошло Рождество, минула весна, настало тревожное лето – Люк постоянно носился где-то со своим отрядом, возвращался с каменным лицом, скидывал замаранную кровью мантию эльфам и уходил в свою спальню. Драко пошел, сказал первые слова, поджег первую занавеску. Осенью Принца взяли преподавать в Хогвартс, и он совсем перестал у них появляться, зато зачастил суетливый, вечно потеющий коротышка – Петтигрю. Готовилось что-то серьезное, но Нарциссу – тебе не стоит волноваться, дорогая, все будет хорошо! – в мужские тайны не посвящали.
Потом… Потом рвануло – как котел первокурсника. Задело многих. Кто-то погиб, как Эван и Уилкс. Кто-то попал на Остров, как Белла с мужем и деверем, кому-то удалось сохранить жизнь и свободу – той или иной ценой. Каркаров – душка Игорь в смешном пенсне и со смешным акцентом – неожиданно заговорил в аврорате и выкарабкался по чужим головам. «Не жить ему, когда наше время вернется», – скрипел зубами Люк, подсчитывая, сколько пришлось потратить на «улаживание дел».
— А ты еще хотел отдавать мальчика в Дурмштранг, – пожимала она плечами и кивала Добби подавать чай.
— Ну, если выбирать между ним и Стариком…
Но на самом деле выбор стоял между Каркаровым и Принцем. Между трусом, предавшим дело и товарищей, и любовником – как думал Люк – жены. Северуса вытащил – ни много ни мало – сам Старик. Похоже, маскировка раскаявшегося юнца, которую придумал Лорд, сработала на славу. Он, кажется, так и не попал под процесс: спокойно работал в школе и уже на следующий год стал деканом в заметно поредевшем Слизерине.
Все это Нарцисса узнавала из обрывочных слухов. В их отношениях наступил десятилетний перерыв.